Неординарные преступники и преступления. Книга 7 - Алексей Ракитин

Бедолага Джордж Роджерс попался в упомянутую адвокатскую ловушку. Послушав плохой совет Мориса Коэна, он не стал отвечать на вопросы полиции и прокуроров Фрэнка Джимино и Уильяма О'Брайена. И совершил большую ошибку, поскольку ответы у него имелись. Может быть, не совсем правдивые, но зато такие, за которые не отправляют в тюрьму до конца жизни…

Тот факт, что Роджерс так тупо «подставился», лишь возбудил полицейских ищеек, взявших след (уж простите избитую метафору, но она очень подходит к месту). Следствие стало активно проверять финансовую деятельность Роджерса и, разумеется, отыскало много подозрительного. Прежде всего, выяснилось, что на трёх банковских счетах Роджерса лежали всего-то 20,88 $ и приходно-расходные операции по ним не совершались несколько лет. В период с 20 по 30 июня 1953 г. Роджерс потратил 1 006,51 $ на выплату кредитов, возврат долгов частным заимодавцам и различные покупки. А 30 июня в «Continental sales company» приобрёл военного имущества на 300 $, расплатившись тремя 100-долларовыми банкнотами. Последнее показалось следователям особенно подозрительно, поскольку было известно, что 3 или 4 таких банкноты в день своей смерти Уилльям Хэммель получил в кассе финансовой компании.

Наконец, последним «довеском» к обвинению Роджерса стал факт обнаружения в его доме пишущей машинки, которая, как оказалась, принадлежала убитому Хэммелю. Нет, это была не та машинка, на которой были отпечатаны оба экземпляра «заявления», а другая, почти новая, приобретённая Хэммелем примерно за месяц до гибели.

Этим, собственно, обвинительный материал против Джорджа Роджерса исчерпывался. Бывший радист «Морро Кастл» проходил обвиняемым сразу по двум уголовным делам, поскольку убийства отца и дочери расследовались независимо друг от друга. Ему даже предъявили для ознакомления два обвинительных заключения. Предполагалось, что Роджерс пройдёт через два судебных процесса. Однако на предварительных слушаниях судья удовлетворил ходатайство прокурора об объединении обвинений по двум расследованиям в одно двухэпизодное и согласился рассмотреть его в одном процессе. На суде Роджерс также продолжал отказываться от дачи показаний, предоставив адвокатам вести защиту так, как они посчитают нужным. В итоге присяжные заседатели признали Роджерса виновным по всем пунктам обвинения, и 24 сентября 1954 г. судья Пол Даффи (Paul J. Duffy) приговорил бывшего героя Америки к пожизненному заключению.

Воистину гримаса судьбы!

Ибо, как видно из разбора собранных следствием материалов, все обвинения против Роджерса строились на косвенных уликах. Никто не видел Роджерса 19 июня 1953 г. в одежде со следами свежей крови, никто не видел тогда же кровь на его руках или лице, никто не видел его с орудием убийства, и никто не находил окровавленный молоток среди его вещей или в его доме. Опытные адвокаты просто обязаны были отвести косвенные улики, показав несостоятельность обвинений, основанных на весьма сомнительных посылах. А в том, что доводы обвинения были весьма шатки, сомневаться не приходится — все они могут быть объяснены вне криминальной версии.

Чтобы убедиться в этом, повторим вкратце основные доводы обвинения и укажем в скобках их возможные опровержения.

— Важнейшим мотивом убийства послужило то, что Роджерс был должен Уилльяму Хэммелю 7 534,66 $, и последний, намереваясь покинуть навсегда Байонну, стал требовать возврата этого весьма крупного долга. (Но не будем забывать, что это был давний долг, образовавшийся более чем за три года до гибели Хэммеля. Роджерс его постепенно погашал на протяжении всего этого времени. На это однозначно указывает собственноручная надпись Хэммеля на конверте, в который он складывал чеки, получаемые от Роджерса. Нет оснований считать, что последний намеревался «кинуть» своего компаньона или не признавал долга).

— Погибший опасался Роджерса, о чём написал в обоих вариантах отпечатанного на пишущей машинке «заявления». (При этом следует отдавать отчёт в том, что происхождение упомянутого «заявления» весьма туманно. На нём нет надписей, сделанных рукой Хэммеля — только машинописный текст, который мог изготовить кто угодно. Даже если считать, что «заявление» отпечатано самим Хэммелем, то сделал он это задолго до смерти, поскольку старой пишущей машинкой «ремингтон» Уилльям некоторое время не пользовался. Как минимум за месяц до гибели он купил другую печатную машинку, найденную полицией в доме Джорджа Роджерса).

— Другим серьёзным мотивом убийства могло быть стремление Роджерса завладеть деньгами, которые Хэммель выручил от продажи собственного дома. Роджерс знал, что Уилльям Хэммель собирается навсегда покинуть Байонну и продаёт дом. А значит, Роджерс понимал, а возможно, и знал наверняка, что Хэммель перед отъездом будет иметь на руках значительную сумму наличных денег. (Но это, вообще, очень слабый аргумент! О том, что Хэммель собирается уезжать из города, знали многие — соседи, друзья, агенты по недвижимости и люди, приходившие на протяжении двух месяцев осматривать выставленный на продажу дом. Это, по меньшей мере, три десятка человек! Первоначально отъезд был намечен на 16 июня, но Хэммель не получивший денег за дом, был вынужден отложить своё убытие и сдать автобусные билеты. Он купил новые билеты на 20 июня, и если некие злоумышленники вели за ним слежку, они без труда могли понять, что именно к этой дате Хэммель рассчитывает получить на руки деньги от продажи дома. Роджерс был далеко не единственным, кто мог вести слежку за Хэммелем и сделать из анализа его поступков необходимые выводы.)

— На серых штанах Роджерса было найдено замытое кровавое пятно. Свидетель обвинения Пол Шефф утверждал, что видел Роджерса в этих штанах 19 июня. На следующий день, по словам того же Шеффа, Роджерс появился в штанах цвета хаки, в которых и ходил вплоть до своего ареста. (Но это, прямо скажем, вообще не доказательство. Кровавое пятно никого ни в чём не уличает, ведь судебно-медицинская экспертиза даже не установила, принадлежит ли эта кровь человеку: по мнению эксперта, кровь могла происходить и от животного. Серые брюки были далеко не новыми — им было почти три года, так что нет ничего удивительного в том, что они загрязнились. То, что Роджерс отправил в стирку грязные штаны и стал ходить в других, нет ничего подозрительного или указывающего на скрытую подоплёку.)

— Роджерс отчаянно нуждался в деньгах. На его банковских счетах не было денег, однако после гибели Уилльяма и Эдит Хэммель он потратил за 10 дней 1 006,51 $, а затем, 30 июня заплатил ещё 300 $ банкнотами по 100 $. Обвинение считало, что Роджерс тратил деньги, украденные с места преступления, ведь Уилльям Хэммель получил в день убийства 3 или 4 банкноты по 100 $ в кассе финансовой компании. (Это «доказательство» сродни предыдущему — оно ничего не доказывает. Многие американцы, уклоняясь от пристрастного внимания налоговых органов, предпочитали расплачиваться наличными и не держали больших сумм на банковских счетах. Хорошо известно, что в те годы многие мелкие предприниматели давали скидки клиентам, которые рассчитывались наличными — это позволяло занижать величину оборота и облагаемую налогами базу. Нет