Вся кремлевская рать - Михаил Викторович Зыгарь

В начале 2005 года Кремль ощутил себя осажденной крепостью не случайно. Тому было очень много причин. Главная среди них — унизительное поражение, нанесенное «оранжевой революцией» в Киеве. Но это был не единственный повод для паники.

Примерно одновременно с Украиной президентские выборы проходили в Абхазии, небольшой непризнанной республике, отколовшейся от Грузии в начале 1990-х годов и граничащей с Сочи, т. е. находящейся буквально в десяти километрах от любимой резиденции Путина. В Абхазию российские чиновники любили заезжать инкогнито, когда им становилось скучно в официозной обстановке президентского курорта.

Результатом одной из таких поездок стала массовая выдача российских паспортов жителям Абхазии — к отдыхавшему на пляже в Сухуми высокому кремлевскому чиновнику подошел узнавший его местный житель. И рассказал, что не может никуда вывезти на лечение больного раком отца, потому что абхазские паспорта не признает ни одна страна мира. Чиновник поведал об этом случае Путину и предложил — якобы из чистого гуманизма — выдать абхазам российские паспорта. Так и случилось.

Словом, к Абхазии в Кремле относились даже не как к «заднему двору», а как к подсобному помещению любимой летней резиденции президента. Поэтому и к президентским выборам там подошли еще проще: «пророссийского кандидата» назначили по одному критерию — выбрали того, кто больше понравился Путину. У Путина не было времени (и желания) рассматривать кандидатов, поэтому он наугад ткнул в главу местного КГБ.

После того как выбор был сделан, кандидату (Раулю Хаджимбе) был оказан стандартный набор почестей, который должен был символизировать на родине, что именно он — человек Путина. То есть примерно все то же, что было сделано с Януковичем, только с поправкой на размеры Абхазии. Отдыхая в августе в сочинской резиденции, Путин принял Хаджимбу перед телекамерами в те же дни, что и Януковича. И в Сухуми тоже приехали российские «специалисты» (в основном из ФСБ), которые выступали по телевидению и говорили, что Абхазия должна «отблагодарить Россию за поддержку» — а именно проголосовать за того, кого надо. Но на выборах 3 октября 2003 года (т. е. за месяц до украинского первого тура) победил оппозиционер, а фаворит Путина из абхазского КГБ с треском проиграл.

Абхазии это простили бы, если бы это не наложилось на ужас от Украины. Мятеж избирателей следовало бы подавить, но уж очень упертыми оказались и граждане непризнанной республики, и кандидат-оппозиционер, бывший местный секретарь компартии и директор республиканской энергокомпании Сергей Багапш.

Победив, они приехали в Сочи на поклон к российским чиновникам. Их принял Владислав Сурков — с порога наорал на них. (Вообще-то Сурков отвечал в администрации за внутреннюю политику, но Абхазия никогда не считалась иностранным государством, хотя де-юре во всем мире считалась частью Грузии.) Багапш и товарищи были так оскорблены, что развернулись и уехали в Сухуми.

Избранный президент не уступал давлению ФСБ до тех пор, пока Россия не перекрыла Абхазии кислород. То есть не запретила экспортировать в Россию мандарины — товар, за счет продажи которого жила вся республика. Очутившись в блокаде, Багапш пошел-таки на компромисс — согласился на повторные выборы и взял проигравшего ставленника Путина, главу местного ФСБ, своим вице-президентом. После такой уступки он был еще раз избран президентом. Это случилось 12 января 2005 года, через день после того, как в Киеве президентом был признан Виктор Ющенко.

Но абхазская революция была не вторым, а третьим тревожным сигналом для Кремля. Московские аналитики тут вспомнили еще и «революцию роз», произошедшую годом раньше в Грузии. Та революция сместила старого президента Эдуарда Шеварднадзе. Основной движущей силой была молодежная группа «Кмара» («Хватит»), революционеров активно поддерживали американские неправительственные организации.

Впрочем, революцию в Грузии Кремль «проморгал» — в 2003 году он вовсе не видел в ней какой-либо опасности. Во-первых, Россию очень раздражал Эдуард Шеварднадзе, старый грузинский президент, в прошлом — министр иностранных дел СССР и правая рука Михаила Горбачева. В Москве любили говорить, что Шеварднадзе был лично виновен в распаде Советского Союза, что он якобы нарочно заключал соглашения, крайне невыгодные для России, так как не считал ее своей родиной и жаждал скорейшего крушения империи.

В 1990-е годы вся политика Шеварднадзе также считалась в Москве антироссийской, к примеру, он был одним из главных сторонников строительства нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан, первой трубы, по которой нефть из бассейна Каспийского моря пошла на Запад в обход России.

У Путина с Шеварднадзе были чудовищные отношения: его обвиняли в поддержке чеченских террористов, российские военные самолеты не раз бомбили Панкисское ущелье на севере Грузии, где скрывались отряды чеченских боевиков. Грузия Эдуарда Шеварднадзе была первой страной, против которой Путин ввел санкции — для грузин был введен визовый режим въезда в Россию, хотя граждане всех прочих стран СНГ могли приезжать без виз.

В момент его свержения «революция роз» 2003 года не вызвала в Москве никакого неприятия. Наоборот, Кремль даже способствовал падению Шеварднадзе.

По иронии судьбы в субботу, 22 ноября 2003 года, члены Совета безопасности России после традиционного еженедельного заседания отправились в ресторан грузинской кухни «Генацвале», который находится в самом дорогом московском районе, на улице Остоженке, недалеко от Кремля. Как описывает в своей книге британский журналист Ангус Роксборо, как раз во время ужина Путину сообщили, что по закрытой линии с ним хочет поговорить Эдуард Шеварднадзе[22].

В Тбилиси в этот момент начались беспорядки — парламентские выборы, прошедшие 2 ноября, по данным экзит-поллов выиграла оппозиционная партия во главе с Михаилом Саакашвили, но власти объявили о своей победе. К 22 ноября антиправительственные митинги достигли своего апогея — протестующие ворвались в здание парламента, а Шеварднадзе не оставалось ничего, кроме как просить помощи у заклятого врага, Владимира Путина.

Несмотря на неприязнь к Шеварднадзе, все члены Совбеза не очень доверяли грузинской оппозиции, и им не нравилась перспектива падения власти в результате народной революции в одной из соседних республик. Поэтому прямо из ресторана «Генацвале» в аэропорт, а потом в Тбилиси немедленно выехал министр иностранных дел Игорь Иванов. Во-первых, он и сам родился в Грузии, а во-вторых, знал Шеварднадзе еще по работе в советском МИДе. Скорее это была рекогносцировка, чем конкретная миссия, Путин не очень хорошо понимал, что и почему происходит в Грузии. Четких инструкций у Иванова не было, главное — не допустить кровопролития и революции. В непонятной ситуации Кремль всегда предпочитал поддерживать действующего начальника.

Прилетев в Тбилиси, Иванов сходил на площадь перед