Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

Эсрай взирала на меня нечитаемым взглядом. То ли ей хотелось меня придушить, то ли она испытывала горькое разочарование от услышанного. Но почему-то мне казалось правильным говорить так, как есть. Умение разговаривать и слышать друг друга зачастую становились фундаментом самых долгих и крепких семейных союзов. Без этого любые отношения заранее были обречены на провал. Я прекрасно понимал, что говорил далеко не самые романтические слова, которые желала бы услышать любая женщина. Я был прямолинеен, откровенен и даже в какой-то части груб по отношению к женским чувствам Эсрай, но мне приходилось быть не только восемнадцатилетним пылким юношей, но и князем, взявшим ответственность за свой род.

Мы молчали с альбионкой добрых пять минут. Я видел, что в ней попеременно борются две сущности вроде моих: юной девушки с романтичными порывами и прагматичной многотысячелетней сущности.

— А если вдруг когда-либо мне придётся из жизненной необходимости заключать союз с кем-либо подобным мне… — голосом выделила последнее слово Эсрай и сделала паузу, так что мне пришлось закончить за неё:

— Хочу надеяться, что ты сперва уведомишь меня о возникновении проблемы, которая вызовет такую необходимость. Правда, не надейся, что я сразу же отпущу тебя в объятия какому-либо богу, духу или иной высшей сущности, — пожал я плечами, не считая нужным врать или юлить.

Богиня тут же вскинулась:

— А как же наш уговор?

— Наш уговор остаётся в силе. Но, как твой супруг, я сперва сам попробую решить возникшие у тебя проблемы. Если уж у меня не получится, и единственным способом их решения станет твой союз с некой высшей сущностью, то я дам тебе свободу. Правда, подумываю, что к этому моменту я, скорее всего, буду мёртв, и свободу ты получишь автоматически, как вдова, — улыбнулся я.

Эсрай не могла понять, то ли я пошутил, то ли был абсолютно серьёзен. Но для себя какие-то выводы богиня явно сделала.

— Умеешь ты добавить размышлений на сон грядущий, — хмыкнула альбионка, вставая с кресла с грустной улыбкой на устах. — Но за честность я тебе благодарна.

* * *

Эсрай пришлось поселить в гостевые покои. Во-первых, для соблюдения хотя бы минимальных приличий, а, во-вторых, оказалось, что княжеские мужские и женские покои были заняты мной и бабушкой. Эльза жила в отдельных покоях, предназначенных для наследных княжичей. Разъяснять всё это альбионке я не стал, поэтому пришлось обойтись отговоркой про приличия. И пока Константин Платонович совместно с парой горничных отправился обустраивать Эсрай, я решил, что после всех наших военно-морских приключений неплохо было бы принять душ.

После ледяных брызг Чёрного моря горячие струи, стекающие по телу, были сродни блаженству. Вот, казалось бы, и в Океании было тепло, и водичка радовала, а всё равно. То ли нахождение дома в относительной безопасности, то ли отсутствие необходимости куда-то бежать и кого-то спасать — реально расслабляли. Мысли лениво бродили по вороху событий, свалившихся на мою голову в последние дни: интриги мольфаров, слетевший с катушек принц, хитрозадые австро-венгры, спасение Шанталь, уничтожение союзной эскадры, наконец-то возвращённый долг кайдзю, выплаченный, так сказать, но не принёсший ему морального удовлетворения. Как-то у меня выходило, что долгов я нацеплял на себя, как собака блох: закрыв одни обязательства, я тут же брал на себя с десяток других: освободить того же Урба, духа, томящегося в плену под саркофагом на Туманном Альбионе, найти место для сокрытия источника жизни в Океании, обменяться обетами с Эсрай, начать обучение Шанталь Зисланг, а ещё где-то впереди маячил неведомый ритуал в Скандинавии. Это не говоря уже о грядущем будущем и войне с Таджем. Этот враг пока мелькал лишь на горизонте, намекая на то, чтобы я не вздумал откладывать подготовку к борьбе с ним в долгий ящик.

Вес сиюминутных проблем не просто давил на плечи, он пытался вогнать меня едва ли не по шею в землю. Согнуть, сломать, развеять, уничтожить, вдавить не то в грязь, не то в пыль. Мне же нужно было решить, как к этому относиться. С одной стороны, можно было возложить на себя ответственность за целый мир и сломаться, не выдержав её. А с другой — в памяти всплыло расхожее выражение, что слона нужно есть по кусочку. Так и здесь: проблемы нужно решать по мере их поступления.

Вот и за всем происходящим проблем навалилось немало, и хоть часть из них решилась благополучно: удалось вытащить Эсрай из плена, спасти принца, императрицу и бабушку, одержать крупные победы на западе и на юге, и даже Капелькина умудрились вытащить из самоубийственной диверсии, но мне ещё долго предстояло разбираться с последствиями множества своих поспешных и далеко не всегда обдуманных действий.

Размышляя о текущих бренных задачах, я вдруг почувствовал на теле чьи-то горячие ладони. Сперва подумалось, что это Эсрай. Но, судя по смелым движениям, массирующим моё тело, нажимающим на точки, о которых я даже сам не догадывался, заставляя по телу растекаться блаженству, снимая напряжение, расслабляя мышцы и будто бы включая один за другим центры удовольствия, — это явно была не Эсрай.

Ещё одним фактом в копилку моих догадок стал тонкий аромат цветущей вишни и лёгкие прикосновения пушистого хвостика к телу. Как он умудрялся оставаться пушистым под горячими струями душа, я даже не представлял, однако же факт оставался фактом: ко мне в душ пожаловала Инари. Руки её нежно и ласково разминали сперва плечи, потом переместились на спину, вдоль позвоночника к пояснице, и вновь порхали к шее, затылку. Попутно кицунэ не забывала тихим голосом отчитываться о выполненной работе.

— Письма Зислангам мы написали и отправили через Тамас Ашрам, — мурлыкала кицунэ. — Ты оказался прав и в своём предположении, что принца намеренно травили отваром. Пока тебя не было, Эльза передала образцы Урусову и Усольцеву, и те каким-то неимоверным чудом разобрались с его составом. Оказалось, что там присутствовал в сильно разбавленных дозах катализатор, стирающий грань между сущностями человека и зверя у оборотней. Ваши одногруппники сообщили об открытии ректору университета, а уж тот привлёк Эльзу и нашего с тобой знакомца Григория Павловича Савельева к расследованию этого вопроса.

Руки при этом спустились ниже и отчего-то перебрались ко мне на торс, мягко поглаживая и намыливая меня душистым мылом. Чего мне стоило не обернуться — кто бы знал. К тому же я перехватил ладони, пытавшиеся спуститься