Жажда бессмертия. Том 4 - Морфиус

самых глубинах души, глубже, чем разум и даже чем подсознание. Данный концепт хоть и был мне пока что малопонятен, но я старался приблизиться к нему, заставляя сознание погружаться в практически полное небытие и там искать этот мотив.

Я вслушивался в тишину, ловя там мельчайшие колебания воздуха, и сам обращался к стихии, ища ее проявления во всем и стараясь их ощутить как можно лучше. В общем, я прошел все семь основных путей своего учения, как их сам для себя выделил. А потом все же прервался, выбравшись на поверхность.

И хотя логика и здравый смысл советовали сидеть в пещерке и дальше, пока не вернется из своей медитации Нелл, но подобная осторожность, похожая уже на трусость, была не для меня нынешнего.

Однако и чрезмерно рисковать было бы глупо. По крайней мере, тащиться за километр и искать там оставшиеся сферы наград, когда на трупы черепахи и богомола могли сбежаться все оставшиеся сильнейшие хищники, мне мысли в голову даже не пришло. Хотя вру. Пришло, и я ее отбросил, занявшись простыми делами.

Отмыл себя от черной пыли, оделся в новый комплект одежды, что проживет не так уж и долго. Приладил дополнительные запасы кристаллов к телу. А потом… Потом меня достали чьи-то крики ниже по реке и я, посмотрев через дронов, кто же там орет, отправился на охоту.

Стащенные в кучу трупы, что оставила Нелл, служили прекрасной приманкой и одновременно отвлечением внимания от нашего лагеря. Ведь большинство зверей, как уже выяснилось, считали мертвечину более интересной целью, чем двуногих и живых.

И охота вышла… Нормальной. Сильных монстров на трупах не было, а большая часть мелочевки успела разбежаться, когда поняли, что я достаточно силен. Но моими трофеями стали шестерка небольших тварей, с которыми получилось справиться без особого напряга и без дронов. Покрова, хлопка и лезвия более чем хватало, чтобы убивать даже смертельно опасных по человеческим меркам тварей, если те не обладали покровом. И лут в кристаллах вышел не таким уж и плохим, по несколько штук с каждой твари.

Огромная летучая собака, небольшой крокодил, игуана, бронированный сом, дикобраз и, что удивительно, еще одна черепаха. Правда, довольно мелкая. И пока я тащил трофеи к лагерю, то уже успел поразмышлять о таком видовом разнообразии. Черепахи тут явно были довольно редкими существами, на фоне тех же ящериц, змей и прочих. Но почему тогда убитый нами гигант смог достичь таких высот?

Почему вообще представители двух сильнейших встреченных нами существ, черепах и рака-богомола, были, пожалуй, тут самыми редкими. С раком еще все могло объясняться тем, что он суперхищник. Но с черепахами что-то не складывалось.

Далее я занимался тем, что выкапывал в земле место для нового костра, принявшись за это дело с каким-то небывалом азартом и интересом. Наверное сказывалось то, что я впервые дорвался до природы. И этот запал еще не иссяк, даруя кайф даже от копания в земле. Под самый рассвет я запалил костер, сложив его из толстых пеньков, так что пламя было не слишком активным, но зато могло гореть хоть весь день. Да и уложенные рядом куски мяса с убитых недавно тварей, ради которых это все и затевалось, от подобного точно не сгорят. Запекал я сомятину, крокодила и игуану. А остальные трупы оставил на месте бойни, чтобы привлечь еще кого.

И наконец, я присел в складное кресло, глядя на огонек и расслабляясь, насколько это было возможно при постоянном контроле дронов. Но долго прокрастинировать мне не дала совесть и жажда развития. Но если нырять с головой в поглощение кристаллов я себе и запретил, до того как освободится Дух, то на небольшие эксперименты можно было уже решиться.

И забаррикадировавшись в норе, я решил все же продолжить эксперименты поглощению стихий. Что такое стихия и как ее можно поглощать, я понимал слабо. Вернее то, что было мне открыто, лишь вводило в новые экзистенциальные вопросы. Стихия — это концепт, логика, влияние на мир на уровне смыслов. И в то же время стихия — это энергия. Какая энергия? Нечто иное, нежели ци или измененная ци? А может тот самый таинственный дух? Или его производная?

И в то же время я вспомнил намеки, что стихия — это нечто большее, что дает практикам себя коснуться. Как если представить, что стихия огня это нечто, что существует во всей вселенной, питаясь огнем, а потом давая идущим с таким же концептом коснуться и использовать себя.

И именно поэтому, кажется, самые популярные стихии и были такими популярными и простыми в освоении. Они были сильны, потому что использовались повсеместно. Потому что тот же огонь или земля были знакомы всем людям, и все люди понимали их силу! А твари понимали концепт пожирания. И нет, вряд ли это было влияние лишь психики практика, которой проще было понять огонь, чем нечто более сложное. Скорее тут вспоминались еще земные учения об Эгрегорах, как о том, что собирает в себя психическую энергию людей, но с некоторыми ей делится. Может ли быть так, что где-то там, за тридевять пространств в варпе висит сущность «звука», давая мне себя коснуться, ощутить, а потом и познать? Верить в такое почему-то не хотелось, но я осознавал, что оно так и может быть. Ведь эта мощь, контроль, понимание… Все то, что даровала мне стихия, вряд ли могло родиться во мне самом.

В воздухе передо мной висело множество сфер стихий, накопленных за все это время. Болотного цвета яд, кровавая капля света, которую рискнуть поглотить я все же мог, в отличие от печати света. А к кровавому наказанию мне уже не привыкать. Малиновая капля пресловутого «плавления», капля стихии земли, полученная недавно. Кстати, познать землю я мог прямо сейчас за счет уникального дара, что выпал нам еще на первом испытании, «постижение стихии земли» (этап: ощутивший), что гарантировало открытие. Ну или не до конца гарантировало.

Этот дар позволит идущему открыть в себе стихию земли на этапе Ощутившего, если у того еще не было сродства с силой.

В случае же этого идущего данный дар будет иметь чуть меньшую эффективность.

Небесное познание дало понять, что собрать сет из тысячи пятьсот стихий за счет даже уникальных даров первого испытания не выйдет. Но и сейчас, я не сомневался, что смогу познать вторую силу. Вот только земля меня не прельщала от слова совсем. Потом шли стихии воздуха, сгущения, земляной брони, челюстей, воды…

В недавнем