Жизнь стоиков: Искусство жить от Зенона до Марка Аврелия - Райан Холидей

стал знаменитым философом, хотя следует отметить, что Катон Младший не был Карнеадом или Хрисиппом. Для него не существовало умной диалектики. Он был выкроен из другой ткани, чем даже такой гений, как Посидоний. Почти все стоики до и после него были отчасти знамениты тем, что говорили и писали. Один среди них, Катон, достиг огромной славы не за свои слова, а за то, что он делал и кем был. Только на страницах своей жизни он запечатлел свои убеждения как памятник на все времена, снискав славу большую, чем кто-либо из его предков или философских влияний.

Не то чтобы вы ожидали этого вначале.

Как и Клеанф до него и Уинстон Черчилль спустя почти две тысячи лет после него, ранние школьные годы Катона были не слишком удачными. Его воспитатель, Сарпедон, находил его послушным и прилежным, но считал, что он "вял в понимании и медлителен". Бывали вспышки гениальности — то, что Катон понимал, застывало в его сознании, словно высеченное из камня. Он нарушал дисциплину — не поведением (трудно представить, чтобы этот дисциплинированный мальчик когда-либо вел себя неадекватно), а своим властным и напряженным поведением. Он требовал объяснений для каждой поставленной перед ним задачи, и, к счастью, его наставник предпочел поощрять это стремление к логике, а не выбивать его из своего юного подопечного.

Физическая сила в любом случае не подействовала бы на Катона. Существует история о том, как в детстве Катона в его доме побывал влиятельный солдат, чтобы поспорить о каком-то вопросе гражданства. Когда решительный солдат попросил Катона обратиться за помощью к его дяде, который служил ему опекуном и трибуном плебса, Катон проигнорировал его. Солдат, которому не понравилась непочтительность Катона, попытался его запугать. Катон, которому было всего четыре года, смотрел в ответ, не шелохнувшись. В следующее мгновение солдат держал его за ноги над балконом. Катон не только не боялся, но и молчал, не мигая, и солдат, поняв, что его переиграли, отпустил мальчика, сказав, что если бы Рим был полон таких мужчин, он бы никогда никого не убедил. Это была первая в жизни Катона битва за политическую волю, а также превью к тому, на что придется пойти его разочарованным оппонентам, если они когда-нибудь смогут превзойти его.

Было очевидно, что под этой решимостью скрывается интенсивная, почти радикальная приверженность справедливости и свободе. Он не терпел издевательств, даже в детских играх, и вступался за младших мальчиков перед старшими. Однажды, посетив дом Суллы, Катон спросил своего наставника, почему там так много людей, выражающих почтение и предлагающих услуги, — неужели Сулла действительно так популярен? Сарпедон объяснил, что Сулла удостоился этих почестей не потому, что его любили, а потому, что его боялись. "Почему же ты не дал мне меч, — сказал он, — чтобы я мог освободить свою страну от рабства?!"

Вероятно, именно эта интенсивность и характер, который Плутарх назвал "неумолимым", заставили Сарпедона познакомить Катона со стоицизмом, надеясь, что он поможет юноше правильно направить свой гнев и свою праведность. Столетия спустя Джордж Вашингтон, вдохновленный пьесой о Катоне, а на самом деле взятый из нее, будет часто говорить о работе, необходимой для того, чтобы смотреть на политические интриги и жизненные трудности "в спокойном свете мягкой философии". Вашингтон, родившийся с таким же вспыльчивым характером, знал о важности усмирения своих страстей под твердой конституцией.

У большинства волевых лидеров есть характер. Только по-настоящему великим удается побороть его с тем же мужеством и самообладанием, с которым они справляются со всеми жизненными препятствиями.

Катон учился у Антипатра Тирского, который преподал ему основы стоицизма. Но в отличие от многих стоиков своего времени, молодой Катон изучал не только философию, но и ораторское искусство. Рутилий Руф был молчалив в своей защите — это никогда не было свойственно Катону. Тем не менее, он гордился своим прадедом, проявляя осмотрительность и прямоту.

"Я начинаю говорить, — объяснил однажды Катон, — только когда уверен, что то, что я скажу, не лучше оставить невысказанным".

Когда Катон все же решил нарушить молчание, он был убедителен. "Катон практиковал такие публичные речи, которые были способны увлечь массы, — рассказывает Плутарх. Гнев и ярость, напугавшие Сарпедона, он направил в русло стоической философии и риторики, чтобы яростно отстаивать справедливость, которая стала определяющей чертой его личного и политического характера. По словам Плутарха, "прежде всего он стремился к той форме добра, которая заключается в жесткой справедливости, не склоняющейся ни к милосердию, ни к благосклонности". Вооруженный решительным и бесстрашным характером, стоическими этическими принципами и мощным ораторским искусством, Катон стал грозной политической фигурой — и редкой, поскольку все знали, что его голос никогда нельзя купить.

Но прежде чем прославиться как политик, Катон был солдатом. В 72 году до н. э. он добровольно вызвался служить в Третьей Сервильной войне против Спартака. Было бы бессовестно позволить кому-то другому служить вместо него. По мнению Катона, именно поступки, жертвы, на которые человек готов пойти, особенно в бою, защищая свою страну, делают его философом. И поэтому в этой войне, как и во всех других сражениях, в которых он участвовал, он был бесстрашен и предан своему делу, как, по его мнению, должен был быть каждый гражданин.

Выйдя из этого горнила, в 68 году до н. э., в возрасте двадцати семи лет, он был готов предстать перед военным трибуном — на той же должности, которую занимал его отец до него. Базилика Порция, общественный форум, где трибуны вели свои дела, была названа в честь ее строителя, его прадеда. Бережно относясь к этому наследию и всегда будучи глубоко преданным тому, что он считал правильным, Катон был единственным кандидатом, который действительно соблюдал ограничения на агитацию и законы о предвыборной кампании. Возможно, коррупция в Риме была распространена повсеместно, но Катон никогда не верил в то, что "все остальные так делают". Эта стратегия принесла ему уважение — по крайней мере, она позволила ему выделиться. Как пишет Плутарх, "суровость его чувств и сочетание с ними его характера придавали их строгости улыбчивую любезность, которая покоряла сердца людей".

В их число входили и войска, которыми он руководил в течение следующих трех лет, пока его военная служба проходила по всей империи, знакомя его с провинциями. Некоторые думали, что посещение этих экзотических мест может смягчить человека или его железную хватку, но они ошибались. Отчасти именно поэтому его так любили — потому что он вел себя как обычный солдат.

Война, хотя и начиналась как грандиозное приключение, вскоре разбила сердце Катона. В 67 году до