Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

было. «Куда ты, князь, взглянешь, – сказали новгородцы, – там мы головы сложим». И пошел Мстислав с новгородцами в Киев, через Смоленск. В этом городе новгородцы поссорились со смольнянами и захотели идти назад. Мстислав созвал их на вече; они не пошли. Обиделся Мстислав и сказал, что уходит от них. Собрались новгородцы пообсудить, что им делать, и сказал посадник Твердислав: «Как отцы и деды наши боролись за Русскую землю, так и мы пойдем с нашим князем». Одумались новгородцы и помирились с князем. Они выгнали из Киева Всеволода и посадили там Мстислава Романовича, двоюродного брата Мстислава, и воротились домой. В следующем году ушел Мстислав из Новгорода в Галич (об галицких делах мы еще будем говорить), а новгородцы выбрали себе князем сына Всеволода Суздальского, который умер еще в 1212 году.

Ярослав, как приехал, так и начал обижать новгородцев: схватил двух бояр и послал их в свой город Тверь. Потом собрал вече из своих приятелей против тысяцкого Якуна. Тысяцким назывался в городах начальник городовой рати. В Новгороде он, как и посадник, выбирался городом. Толпа эта кинулась грабить дом Якуна, а князь захватил его сына. Тогда жители Прусской улицы, самой богатой в Новгороде, вооружились, убили Ярославовых приверженцев, Овстрата и Лугату, а тела их кинули в ров. Ярослав уехал в Торжок. Между тем в Новгороде сделался голод: мороз побил осенью посевы, а князь, сидя в Торжке, не пропускал и воза с хлебом. Голод был так силен, что люди ели кору сосновую, липовый лист и мох; многие отдавали детей своих в рабство, чтобы только спасти от смерти; другие бежали вон. Трупы валялись по улицам, по площадям; построили для приборки тел особый дом (скудельницу), и весь он наполнился трупами. А князь не только не ехал сам, да и княгиню свою, дочь Мстислава, перевез в Торжок и послов, которых посылали к нему новгородцы, захватил и не выпускал.

Услыхал об этом Мстислав, приехал в Новгород и сказал: «Или ворочу захваченных новгородцев, или сложу голову!» – и целовал на том крест. Потом перековал бояр Ярославовых и послал сказать ему: «Сын! Кланяюсь тебе: отпусти моих бояр и купцов, сам выходи из Торжка». Ярослав в ответ на это перековал всех новгородцев, которые были в Торжке, а было их 2000 человек, и послал их в свои города. Приуныли новгородцы: все знатные люди у них были захвачены Ярославом, а из черных людей многие перемерли, многие разбежались. Князь Мстислав ободрил их; созвал вече и сказал: «Пойдем поищем своей братьи и своих волостей. Не быть Торжку Новым городом, а Новгороду – Новым Торгом. Где Св. Софья, там Новгород; и в силе Бог, и в мале Бог, и правда».

Собираясь на Ярослава, Мстислав позвал с собою смольнян, да кроме того – старшего брата Ярославова, Константина, князя ростовского, который считал себя обиженным от отца. Всеволод хотел еще при жизни устроить детей и послал сказать Константину: «Отдаю тебе Владимир, а Ростов – второму сыну Юрию». – «Батюшка, – отвечал Константин, – дай мне старый город Ростов и к нему прибавь Владимир». Всеволод послал к нему еще раз и, когда Константин повторил тот же ответ, рассердился и отдал Владимир Юрию. С тех пор Константин считал Юрия своим врагом. Так как Ярослав был с Юрием, то Мстислав соединился с Константином.

1 марта 1216 г. вышел Мстислав из Новгорода; на р. Вазузе соединился с ним смоленский князь Владимир Рюрикович, и послали они к Ярославу сказать: «Мирись». – «Не хочу мириться, – отвечал Ярослав, – пошли, так идите: на сто наших не будет и одного вашего!» – «Ты, Ярослав, с силою, – сказали друг другу князья, – а мы „крестом честным“». И пошли к Твери. Услыхал об этом Ярослав и тоже пошел к Твери. У Твери Мстиславово войско разбило передовую рать Ярослава, и на Тверь не пошли. 9 апреля пришел к Мстиславу. Тогда и Юрий вышел из Владимира и подошел к Юрьеву (Владимирской губернии). Туда пошел и Мстислав. Когда же стал близ Юрия, то послал сказать Юрью: «Кланяемся тебе, у нас на тебя ничего нет, а есть на Ярослава». – «Мы одно с Ярославом», – сказал Юрий. Послали сказать Ярославу: «Не проливай крови, и отпусти новгородцев и отдай новгородские волости». – «Мира не хочу, – отвечал Ярослав, – шли вы далеко, и теперь как рыба на суше». Еще раз попробовал Мстислав уговорить на мир: «Не дай Бог пролить крови, – послал он сказать Юрию и Ярославу, – мы не за то пришли: мы все одного племени. Отдайте старшинство Константину, а себе возьмите Суздаль». – «Скажи Мстиславу и Владимиру: „Идите, куда хотите“, – отвечали посланному князья, – а брату скажи: „Перемоги нас, вся земля твоя“». Понадеялись они на свою силу и не послушались того боярина, который им советовал мириться, а похвалили того, который сказал: «Мы их седлами закидаем». И сказали они боярам: «Товар сам пришел к нам в руки: будут вам кони, и брони, и платье; а человека кто захватит, тот убей его, хоть бы и золотом было шито оплечье, а о князьях мы подумаем». Сели потом пировать и поделили между собою на словах Русскую землю; и потом стали звать Мстислава и Константина на бой, на Липецкое поле. Пошли они ночью; услыхали Юрий и Ярослав трубы в рати Константиновой, переполошились, перешли за дебрь и стали на горе. Князья дослали сказать Юрью: «Или мирись, или сходи в поле». – «Не мирюсь и не сойду, – отвечал Юрий. – Прошли много, не уже ж не перейдете через дебрь!» Он надеялся на тын, которым укрепился. Послали князья молодых людей биться с Ярославом, да бились они нехорошо: день был бурный и холодный. Задумали князья идти прямо на Владимир, и стали готовиться в их стане; увидев это, полки Юрьевы сошли с горы, но те остановились и опрокинули назад. Стал тогда Мстислав, и Константин, и Владимир думать, куда идти. Константин сказал: «Если пойдем, то они нападут на нас в тыл, а люди мои не все храбры: боюсь, что разбегутся в города». – «Гора не поможет, гора нас и не победит; пойдем на них, надеясь на крест честной и на правду», – сказал Мстислав, и стали расставлять полки. Когда рать была выведена, Мстислав сказал новгородцам и смольнянам: «Братья! Вошли мы в землю сильную, станем крепко, в надежде на Бога и не оглядываясь назад; бегством не спасемся. Забудем, братья, дома, и жен, и детей! Умирать всем нужно. Кто хочет сражаться конный, пусть бьется на коне; а кто хочет биться пешим, пусть сойдет с коня!» – «Хотим биться