Коновал - Виктор Гросов

Выслушав Савелия, Ермолай с усталостью посмотрел на меня.

— Солому чаще менять велишь, навоз дальше носить, ведра по рядам искать. Людей мне откуда взять? Троих государевы возы разгружать забрали, еще двое с утра у ворот с конями. Сейчас остальных за соломой пошлю — кто здесь управится?

Я его прекрасно понимал. Вдвоем мы прошли к самым сырым стойлам. В первом Ермолай сам ткнул сапогом в подстилку и согласился, что солому пора менять. В соседнем стойле лошадь успела испачкать лишь верхний слой, ниже солома еще оставалась сухой. Можно было снять его и обойтись меньшей охапкой свежей. Ермолай видел свои ряды каждый день, поэтому спорить с ним я не собирался.

За пять минут мои великие преобразования усохли до земного размера: в двух стойлах люди заменят солому сейчас, остальные Ермолай проверит. Работники управятся своими силами, казну и подвиги можно оставить в покое.

Из-за навоза мы дольше препирались. Ермолай отвел меня к дальней стене, куда его носили прежде. Идти далеко, людей мало. Поглядев на колоду и размешанную вокруг жижу, я предложил разбирать старую кучу постепенно, когда работники вернутся с разгрузки. Для свежего навоза выбрали место дальше по проходу. Носить туда выходило ближе, чем к прежней куче, а от воды грязь отодвигалась.

Такой порядок Ермолай принял: сегодня его люди успеют и лошадей вывести, и двор убрать.

С ведрами договорились столь же просто. Запас имелся, хотя на каждую голову отдельной посудины все равно не хватало. Раздавать ее всем подряд я и не собирался. Серому мерину и рыжей кобыле с кашлем выделили по ведру, щетку после кобылы с раздраженной кожей оставили у ее стойла. Всех подозрительных животных переставлять в один ряд тоже не стали. Дыхательная хворь у одного и кожная у другого могли только прибавить нам забот.

После этого Ермолай заметно успокоился. Видимо, до разговора он ждал, что новый Сухой предложит освободить половину конюшни, а рядом выстроить еще одну.

Пока люди носили солому, старший несколько раз поглядывал на Воронца. После того, что я видел сейчас, вчерашний вечер и впрямь можно было принять за дурной сон. Жеребец стоял у перегородки и требовал корм, а каждого человека с сеном провожал тоскливым взглядом.

— Из-за него вчера пятеро полвечера здесь торчали, — вспомнил Ермолай. — Сегодня двое свои дела догоняют.

Он посмотрел на работников с соломой, что-то прикинул и пробормотал:

— Выходит, иной раз лишнюю охапку принести дешевле.

Мне понравилось, что Ермолай сам посчитал работу своих людей и пришел к этому выводу.

Я предложил несколько дней придерживаться нового порядка только здесь. Если кашляющие лошади продолжат появляться, будем искать дальше. Может оказаться, что отдельными ведрами мы ничего не изменим, и тогда одной возможной причиной станет меньше.

Савелий припомнил прошлую зиму. Сначала закашлял один мерин, через несколько дней заболели еще трое в том же ряду. Первый быстро оправился, другого освобождали от работы. Чем именно хворали лошади, теперь уже никто не определит. Воду им тогда носили общую. По одному случаю ничего не докажешь. Ермолай отмахнулся: зачем ему доказательства, если можно даром попробовать делать по новым правилам?

На том и сошлись. Люди перетянули дурной овес заметной бечевой, кашляющим выделили свои ведра. В двух стойлах конюхи сменили мокрую солому и стали относить свежий навоз подальше от колоды. Ермолай раздал работу, Савелий присмотрел за своими рядами. Остальные сразу занялись привычными делами.

Первую оплошность допустил Федька. Принеся два одинаковых ведра, через несколько минут он забыл, какое оставили серому. Савелий выругался, парень предложил сделать надпись углем и тут же осекся. Читал он кое-как, писал еще хуже; остальных мальчишек грамоте учили явно не ради конской посуды.

Я подумал о зарубках, затем попросил принести обрезки веревки. На ведрах для подозрительных животных мы завязали возле дужки по два крупных узла, на щетках сделали такую же метку коротким шнуром. Федька провел по узлам пальцами и одобрил: ночью нащупает даже при слабом свете.

Ермолай дернул бечеву, проверяя крепление, и велел Федьке показать метки другим помощникам. За минуту все разобрались.

Вскоре мальчишка снова отправился к Воронцу. По привычке потянулся к ближайшему ведру, нащупал два толстых узла и сразу взял соседнее. Мы с Ермолаем одновременно это заметили. Старший тут же подозвал работника со свежей соломой и отправил его в следующее сырое стойло.

После обеда Федька перестал притворяться, что оказывается рядом случайно. К нему пристроились еще двое мальчишек из соседних рядов. Теперь вся троица ходила за мной и Савелий из-за этой ситуации посмеивался в бороду. Один нес щетку или веревку, двое других ухитрялись находить срочное дело возле каждой лошади, к которой я подходил. Во дают мальчишки. Тут работы вагон и маленькая тележка, а они отлынивают.

Первый настоящий урок устроил нам гнедой мерин: после короткой поездки он начал осторжно ступать на левую переднюю ногу. Он едва заметно хромал, человек со стороны мог бы и пропустить, а Федька сразу полез вперед.

— Копыто надо глянуть. Может, камень набил.

Мысль здравая, и я предложил ему показать, как он это делает.

Обрадованный Федька подошел к мерину и сразу ухватился за ногу. Конь спокойно навалился на нее всем весом. Мальчишка потянул сильнее, мерин уперся, затем дернул ногу назад. От посадки в солому Федьку спасла перегородка, за которую он успел ухватиться.

Двое приятелей заржали, да и я не удержался.

На институтской практике постоянно такое происходило. Стоило студенту один раз поднять копыто у старой кобылы, которой все равно, кто и зачем таскает ее за ноги, как через пять минут будущий врач подходил к молодому жеребцу с уверенностью главного профессора по копытам. И первая же попытка заканчивалась полезным уроком.

— Силой с ним тягаться пустое дело, — объяснил я Федьке. — В нем таких, как ты, шестеро, упрямства и того больше. Добейся, чтобы он сам ногу отдал.

Подойдя сбоку, я положил ладонь на плечо мерина и медленно провел вниз, чтобы конь чувствовал мою руку. Затем слегка надавил плечом, заставляя его перенести вес на другую сторону, скользнул ладонью ниже и попросил ногу. Мерин почти сразу ее отдал.

Во второй попытке Федька без спешки повторил все по порядку. Когда конь поднял ногу, я показал мальчишке, как держать ее ближе к себе и куда повернуть колено. Стоять надо так, чтобы при рывке