Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

дня поездка в «бьюике» Дэвида состоялась. Покрутившись по городу, машина въехала на гору, откуда открывался прекрасный вид на освещённый Финикс, уходивший практически до горизонта. Обстановка была в высшей степени милой и романтичной, и Дэвид… попытался поцеловать Либби в левую щёку.

Томлинсон запретила ему это делать. Хендрикс направил автомобиль вниз с горы, и они вернулись в город. На 22 часа Дэвид заказал столик в ресторане на две персоны, но Либби отказалась ужинать с ним, и на том они расстались.

Утром следующего дня, то есть второго дня конференции, они встретились в отеле как ни в чём не бывало. Томлинсон облачилась в корсет и отработала день без каких-либо неловких моментов. Ни Дэвид, ни она сама сцену на горе не вспоминали.

Наконец, последней — двенадцатой по счёту — моделью оказалась Карла Уэбб (Carla Webb). Эта 22-летняя женщина являлась самой крупной и полной из моделей Хендрикса, и последнему пришлось изготовить для неё индивидуальный корсет. Женщина сообщила, что во время первой встречи, продолжавшейся около четверти часа, Хендрикс снял очень много мерок, наверное, более двух десятков. Полицейские впоследствии отыскали в бумагах подозреваемого записи, связанные с изготовлением этого корсета, и выяснилось, что в действительности Хендрикс сделал 23 замера, то есть свидетельница в своём рассказе оказалась довольно точна. В сентябре 1983 года Карла несколько раз встречалась с Хендриксом, который занимался подгонкой изготовленного корсета, причём три встречи состоялись в квартире Карлы.

Фотомодель Карла Уэбб. Эта женщина сделалась одной из важнейших свидетельниц обвинения, хотя вряд ли стремилась к такого рода известности. Ввиду полного отсутствия вещественных улик, окружная прокуратура посчитала возможным строить обвинение на подозрительных или двусмысленных деталях общения Дэвида Хендрикса с некоторыми фотомоделями. И Карла Уэбб оказалась в числе таковых…

Детективы посчитали, что количество встреч было избыточным и в действительности подгонка не являлась настолько сложным и продолжительным процессом. По мнению полицейских, разговорами о необходимости примерить изделие Хендрикс маскировал своё сексуальное влечение к Карле. Причём сама женщина так не считала и удивилась, услыхав от беседовавших с нею детективов подобное объяснение. Фотосессия, к которой готовилась Карла Уэбб, должна была состояться 12 ноября, но в силу понятных причин никогда не была проведена.

К началу декабря 1983 года Дэвид Хендрикс остался, по сути, единственным подозреваемым. Аргументация, подтверждающая или якобы подтверждающая его виновность, сводилась к нескольким весьма разнородным по своей сути тезисам.

а) Ко второй половине 1983 года Хендрикс достиг немалого профессионального успеха и высокого уровня материального благосостояния, он понял, что может иметь широкий круг общения с молодыми и очень привлекательными женщинами. Общение с женой, женщиной весьма заурядной внешности, стало не просто рутиной, но и заметным обременением. Хендрикс стал больше времени проводить в дальних поездках и перестал сообщать новым знакомым о своём семейном положении.

б) Эмоциональная холодность, продемонстрированная Хендриксом во время допросов в первые дни после убийства его близких, не характерна для действительно страдающих людей. В тех случаях, когда эмоционально значимые раздражители требовали продемонстрировать некие реакции, Хендрикс реагировал с задержкой и недостоверно, его переживания казались показными и идущими, скорее, от рассудка, нежели от сердца.

в) Наличие в желудках детей непереваренной пищи однозначно свидетельствовало о наступлении смерти в считанные часы после еды. Простейший подсчёт показывает, что если последний приём пищи имел место до 20 часов, а Хендрикс отправился в поездку около полуночи, то во время умерщвления детей он должен был ещё находиться в доме.

г) Отношение убийцы к домашней утвари и мебели в доме Хендриксов можно охарактеризовать как бережное, но такое отношение не характерно для совершенно постороннего человека, лишённого эмоциональной связи с местом посягательства.

д) Использование двух орудий убийства, взятых из помещений в противоположных сторонах большого дома, выглядело совершеннейшей бессмыслицей с точки зрения любого злоумышленника, приготовившегося совершить убийство.

е) Столь же бессмысленным выглядит накрывание одеялом трупа Сюзан и явная несбалансированность травмирования девочек и мальчика. И то, и другое свидетельствует об эмоциональной связи убийцы с его жертвами.

ж) Во время краткого телеинтервью, данного Дэвидом Хендриксом 9 ноября, его спросили о том, каким, по его мнению, должно стать наказание убийце? Отец и муж убитых ответил, что он надеется на спасение этого человека. По мнению «законников», такой ответ совершенно не соответствовал типичной [и ожидаемой] психоэмоциональной реакции человека, действительно страдающего из-за потери близких людей.

Как видим, доводов в пользу виновности Дэвида Хендрикса к концу третьей недели расследования оказалось не очень много, и все они были довольно зыбки. Даже самый веский по своей сути аргумент, связанный со временем последнего приёма пищи убитыми детьми, довольно легко устранялся тем, что в действительности точного времени, когда была съедена пицца, Дозье и его люди не знали. В принципе, дети могли доесть принесённую из пиццерии еду уже после отъезда отца, сама же Сюзан и могла их накормить!

Правоохранители прекрасно понимали шаткость своего положения и сложность доказывания вины Хендрикса. Вместе с тем окружной прокурор и его помощники не считали возможным отступать и демонстрировать излишнюю деликатность там, где она могла пойти во вред правосудию. В их распоряжении имелись кое-какие «полицейские штучки», способные до некоторой степени заменить отсутствующие вещественные доказательства.

В самом начале декабря Дозье склонился к мысли о необходимости ареста Дэвида Хендрикса по обвинению в убийстве детей и жены. Несмотря на очевидную бедность доказательной базы, окружной прокурор посчитал, что сможет убедить суд в необходимости лишения подозреваемого свободы. Руководитель следственной группы очень рассчитывал на то, что арест Хендрикса развяжет языки как самому арестованному, так и тем из свидетелей, кто покуда хранил молчание. Может быть, даже среди них отыщутся те, кто назовёт имя любовницы Хендрикса, в чьё существование продолжали верить правоохранители. А уж если сама любовница пожелает назвать себя — то это, пожалуй, был бы наилучший из всех возможных вариантов развития событий…

Чтобы усилить эмоциональное напряжение Хендрикса и «подогреть» его на медленном огне, было решено проинформировать его о предстоящем аресте. Проделать это надлежало, разумеется, опосредованно, как будто бы вне всякой связи с полицией. По прямой просьбе детективов Карла Уэбб, та самая модель, с которой Дэвид Хендрикс планировал устроить фотосессию 12 ноября, позвонила по рабочему телефону последнего. Сделала она это в то время, когда Хендрикс находился в офисе, детективы позаботились о том, чтобы Карла поговорила с подозреваемым напрямую, без посредников. Поводом для звонка явился вопрос о возможной подработке — Карла напомнила о том, что запланированная сессия не была отменена напрочь, а лишь перенесена на некоторый срок, после чего осведомилась о том, как идут у Дэвида дела и как тот себя чувствует.

Хендрикс оказался дружелюбен и разговорчив, беседа прошла в целом весьма непринуждённо. Выполняя поручение детективов, Карла обмолвилась о том, что с ней встречались полицейские в штатском, расспрашивали её о характере отношений с Дэвидом и том впечатлении, которое он производил на женщин. После такой вот преамбулы, призванной заинтересовать собеседника, женщина добавила, что ей показалось, будто полицейские в чём-то Дэвида подозревают, хотя никто ничего прямо ей, разумеется, не сказал. Карла Уэбб посоветовала Хендриксу быть осторожнее и быть готовым к неприятным сюрпризам, потому что сердце ей подсказывает, что детективы не ведут подобные разговоры бесцельно.

Мы не знаем, поверил ли Дэвид в искренность собеседницы или же заподозрил некую игру, но он вежливо поблагодарил Курлу Уэбб за внимание и проявленное участие, после чего добавил, что ей всегда нужно рассказывать о контактах с ним правдиво и с исчерпывающей полнотой. «Лучшая защита — это правда», — подвёл итог Дэвид и перевёл разговор на другую тему. Они поговорили ещё немного и закончили беседу на самой позитивной ноте. Достиг ли этот звонок поставленной цели, то есть усилил ли он тревогу Хендрикса, сказать было невозможно — его поведение в последующие дни не изменилось.

Разговор этот, по-видимому, подтолкнул Дэвида к невесёлым размышлениям о собственной будущности, поскольку в скором времени он совершил поступок до некоторой степени неожиданный. Утром 5 декабря,