Развод. Жизнь после - Анна Арсова

─ Это она тебе такое сказала? ─ нервно усмехается Слава.

─ Ну да, ─ киваю я. ─ Так и заявила: помогите добиться от Славы денег на вещи для ребенка, и я отстану.

─ Понятно, ─ часто кивает муж. ─ Но у меня она потребовала круглую сумму за возможность отказаться от отцовства. Клялась, что после этого испарится из моей жизни и не будет ни на что претендовать.

─ И что ты не принял её щедрое предложение? ─ усмехаюсь я.

─ Ксень, я же не олень. Может, она надеялась, что я буду паниковать и не включу голову, раз считала, что я соглашусь на подобное. Юридически никакие наши договорённости не имели бы силы в будущем. В любой момент после рождения ребёнка она могла бы через суд подать на установление отцовства. Ее обещания ничего не стоят.

─ Что такое? ─ язвительно спрашиваю я. ─ Ты больше не доверяешь своей возлюбленной? А ты ведь ей явно доверял, когда ложился с ней в постель.

─ Господи, Ксюш, ну сколько можно? ─ раздражается, Слава. ─ Это была бездумная короткая интрижка, которая не имеет никакого отношения к доверию, а уж тем более к любви. Знаю, что поступил хреново, и ты можешь думать, что хочешь, но я любил и люблю только тебя. Если бы было иначе, то стал бы я просить тебя сохранить семью?

─ Откуда мне знать? ─ всплескиваю я руками. ─ Может, тебе было бы так удобнее.

─ Не удобнее, ─ цедит он по слогам. ─ Жить по удобству ─ это не жизнь вовсе. И я вообще не понимаю, зачем ты снова пытаешься подцепить эту тему. Сама нервничаешь, меня заставляешь нервничать. Для тебя это в удовольствие?

─ Нет, ─ резко отвечаю я и отвожу взгляд.

Я сама не знаю, зачем каждый раз это говорю. Будто если лишний раз плюнуть в мужа ядом, то мне самой непременно станет легче.

Но это ведь не так. Уже сколько раз плевалась и только ощущала ещё большую горечь. Зачем тогда продолжаю это делать это снова и снова?

─ Прости, если погорячился, ─ на выдохе произносит муж и накрывает мою ладонь своею. ─ И спасибо, что рассказал мне об услышанном.

─ Всегда, пожалуйста, ─ сухо отзываюсь я, поджав губы, а затем спрашиваю:

─ А если даже Катя и подделала тест, что ей мешает получить от тебя деньги после рождения ребенка? Почему так важно сделать это именно сейчас? Она ведь думает, что ты уверен в отцовстве.

─ Может быть, боится, что я затребую еще один тест, когда она родит? ─ предполагает муж. ─ Не знаю, но разберусь теперь в этом благодаря тебе.

Глава 37

Тихонько толкаю от себя приоткрытую дверь в комнату дочери и с тоской наблюдаю, как Соня складывает свои вещи в чемодан, сидя на ковре. Собирается, чтобы уйти от своей мамы, которая оказалась ей менее дорога, чем отец…

И, кажется, ещё недавно моя дочь была совсем крошкой, и мы вместе сидели в центре ее комнаты на коврике. Только собирали не чемодан, а к красочный конструктор.

Соня обожала строить высокие башни и замки из крупного конструктора, тогда как сына такая игра вообще не привлекала. И Соня могла сама подолгу и с увлечением строить замок. Но больше всего ей, конечно, нравилось играть со мной.

И прямо сейчас у меня в голове стоит тоненький голосок моей дочки из прошлого:

«Мамочка. Мне с тобой так хорошо, так весело! Обещай, что мы всегда-всегда будем с тобой вместе».

Я отчётливо помню, как улыбалась дочери в ответ и отвечала:

«Я всегда буду рядом, доченька. Всегда, когда понадоблюсь тебе. И даже когда ты станешь взрослой, выйдешь замуж и уедешь от нас с папой.

На что Соня мне отвечала:

«Нет, мамочка. Когда я выйду замуж, то мы с моим мужем будем жить здесь, вместе с тобой. Ни за что от тебя не уйду».

Конечно, я понимала, что это слова ребёнка, ещё очень привязанного к маме и не понимающего, как все изменится в будущем. Ведь почти каждый взрослый человек, как бы сильно он ни любил своих родителей, хочет жить отдельно от них, строить свою семью…

Но я не думала, что эта детская привязанность настолько быстро кончится.

Мама, мамочка, будь всегда рядышком…

Где все это. Куда делось?

Колючий ком встаёт посреди горла, и я бесшумно отшатываюсь назад, выныривая в коридор. Привалившись спиной к стене рядом с комнатой дочери, я до боли прикусываю губу и задерживая дыхание, заставляя себя не рыдать. Но горячие слезы все равно вырываются из глаз, и я нервными движениями растираю их по щекам.

Слишком больно осознавать, что твой родной ребёнок отказался от тебя. А это именно отказ ─ выбор в пользу отца. И не имеет значения, что после переезда мы можем видеться с Соней ненамного реже, чем сейчас. Сам факт того, что она хочет жить не со мной, ранит до глубины души и до резей в грудине.

И кто-то может сказать, что нет причин расстраиваться, ведь дочь все равно вырастет и покинет родное гнездо. Вот только она еще слишком мала, чтобы думать об этом.

И уйти от матери, когда ты ещё ребёнок, и когда ты уже взрослая и самостоятельная девушка, способная отвечать за себя ─ это не одно и то же. И совсем не то, что можно и нужно принять спокойно принять.

Все же заставляю себя успокоиться, шумно выдыхаю и вновь захожу в комнату дочери и сажусь на её постель. Краем зрения Соня замечает меня и достаёт беспроводные наушники из ушей.

Она даже не слышала, как я входила и выходила из её комнаты, как тихонько всхлипывала в коридоре...

─ Ты уже вернулась? ─ с удивлением спрашивает дочь.

─ Вернулась, ─ киваю я. ─ А ты вещи собираешь?

Соня смотрит на меня виновато, поджимает губы и сминает в ладонях блузку.

─ Мам, ─ глухо отзывается она. ─ Прошу тебя, не обижайся, пожалуйста.

Не обижайся. Да уж, легко сказать.

И не понять. Сейчас Соне, что я вообще испытываю. Прочувствовать всю глубину эмоций материи можно лишь тогда, когда у тебя есть собственный ребёнок. И я надеюсь, что Соне в будущем никогда не придётся узнать каково это, когда муж тебя предаёт, а