Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

Кстати, об упомянутом банкире Борисе Абрамовиче Каменка (1855–1942) – одном из богатейших людей России начала XX века.

Перед самым Октябрьским переворотом из Питера в Стокгольм было вывезено золото в слитках на 5 миллионов рублей. Официально золото вывез и депонировал в Шведском государственном банке Азовско-Донской банк. Но фактически золото высылал Государственный банк по указанию Керенского.

Поезд с золотом из Нижнего Новгорода был направлен в Москву, но уже в пути пункт назначения был изменен на Петроград, куда состав и прибыл ночью. В Питере поезд «особого назначения» был передан на Финляндский вокзал, откуда тотчас же направлен в Финляндию для дальнейшей отправки в Швецию. (Пролетарская революция // Исторический журнал ИСТПАРТА. М.; Л.: Государственное издательство, 1926. № 6 (53). С. 6.)

Я. Ганецкий (Фюрстенберг) (1879–1937), доверенное лицо Ленина, на тот момент управляющий Народным банком (бывшим Государственным), свидетельствует:

«У нас, естественно, зародилось подозрение, что Керенский, предвидя свой последний час, постарался вывезти “на всякий случай” крупную сумму… Необходимо было установить точно, в чем дело, и предотвратить возможность получения этих денег Керенским. Сведения могли дать только оставшиеся в Питере директора частных банков. При существовавшем тогда враждебном отношении этих господ к советскому правительству нельзя было сомневаться, что добровольно они никаких объяснений не дадут. Арестовывать их как-то не хотелось…» (Пролетарская революция // Исторический журнал ИСТПАРТА. М.; Л.: Государственное издательство, 1926. № 6 (53). С. 6.)

В итоге, с ведома Ленина Ф. Э. Дзержинский (1877–1926) дал указание чекистам доставить указанных директоров в Сибирский банк, а не в ЧК. После нескольких часов, проведенных тет-а-тет с чекистами, директора были на автомобилях отправлены домой.

Вскоре после этого Ганецкий был командирован в Швецию, где вместе с В. Воровским (1871–1923) – «полуофициальным представителем Советского правительства в Швеции» – побеседовал с председателем Азовско-Донского банка Борисом Абрамовичем Каменкой, известным масоном. Однако, не имея под рукой «товарища» Дзержинского, никаких других весомых аргументов ленинские посланники предъявить не сумели. Все оказалось тщетно – русского золота большевики обратно так и не получили. (Пролетарская революция // Исторический журнал ИСТПАРТА. 1926. № 6 (53). С. 7.)

Как видим, Борис Абрамович действительно оказался весьма влиятельным и властным человеком.

Хотя в декабрьском постановлении о национализации банков имелось и распоряжение о вскрытии сейфов и о конфискации находящихся там иностранной валюты, драгоценностей и прочих ценных предметов, всерьез за владельцев тех самых сейфов взялись весной 1918 года.

Большая часть владельцев хладнокровно являлась по вызову властей со своими ключами и покорно взирала на конфискацию своего имущества. Бывали, конечно, и драматические сцены, когда человек старался доказать, что тот или иной предмет не подлежит конфискации, или со слезами пытались уверить чиновников, что содержимое сейфа – все их состояние и что без него они обречены на голод. Однако советские чиновники в подавляющем большинстве оставались глухи к подобным словам.

Однако вскоре к состоятельным петербуржцам, о которых предполагали, что у них в сейфах хранятся особо крупные ценности, стали приходить некие посредники и предлагать принести на дом в нетронутом виде все содержимое сейфа за вознаграждение в 100.000 царских рублей. (Ларсонс М. Я. В советском лабиринте. С. 49.)

Риск был страшный. Владелец сейфа рисковал, что посредник окажется подосланным провокатором ВЧК или же что, получив ключи, тот попросту присвоит себе содержимое. Однако некоторые шли на риск и бывали вознаграждены спасением собственного имущества.

О том же 18 января 1918 года пишет и атташе при французской военной миссии в Петрограде, вступивший в РСДРП(б) в 1917 году, будущий член Исполкома Коминтерна Жак Садуль (1881–1956):

«Злоупотребления были допущены при инвентаризации содержания банковских сейфов. Всем известно, что умело предложенная комиссия в размере от 10 до 15 % позволяет частному лицу изъять из сейфа любые ценности и суммы… Ленин отдает себе отчет в том, какую опасность несет для режима подобная практика. Он приказывает отправлять под суд и даже расстреливать пойманных преступников. Но их слишком много. Сегодня утром было объявлено об аресте многих членов Комиссии по ревизии сейфов. Они уличены во взяточничестве». (Садуль Ж. Записки о большевистской революции. С. 173.)

А вот интересное свидетельство еще одного весьма информированного «товарища».

В начале декабря 1917-го из Стокгольма в Россию направляется Г. А. Соломон (Исецкий) (1868–1934), давний знакомый Ленина, близкий друг Л. Б. Красина, который к этому времени не только примирился с Владимиром Ильичом, но и вновь стал выполнять для него «особые поручения», включая участие в начавшихся важнейших для большевиков «мирных переговорах» с Германией в Брест-Литовске.

Соломон: «Случайно с тем же поездом в Петербург же ехал директор стокгольмского банка Ашберг, который, стремясь ковать железо пока горячо, вез с собой целый проект организации кооперативного банка в России». (Соломон Г. Среди красных вождей. С. 7.)

Добравшись до Петрограда, Соломон встретился с Красиным.

«– Зачем нелегкая принесла тебя сюда? – таким вопросом, вместо дружеского приветствия, встретил он мое появление в его кабинете.

И много грустного и тяжелого узнал я от него.

– Ты спрашиваешь, что это такое? Это, милый мой, ставка на немедленный социализм, то есть утопия, доведенная до геркулесовых столбов глупости! Нет, ты подумай только, они все с ума сошли с Лениным вместе!.. Людей охватило форменное безумие: ломают все, все реквизируют, а товары гниют, промышленность останавливается, на заводах царят комитеты из невежественных рабочих, которые, ничего не понимая, решают все технические, экономические и черт знает какие вопросы!.. А Ленин… да, впрочем, ты увидишь его: он стал совсем невменяемым, это один сплошной бред! И это ставка не только на социализм в России, нет, но и на мировую революцию под тем же углом социализма!» (Соломон Г. Среди красных вождей. С. 7–8.)

И действительно, разговор Соломона с Лениным не заставил себя ждать, что легко объяснимо, ибо последний столкнулся с существенными проблемами при формировании эффективного государственного механизма.

«– Скажите мне, Владимир Ильич, как старому товарищу, – сказал я, – что тут делается? Неужели это ставка на социализм, на остров Утопия, только в колоссальном размере? Я ничего не понимаю…

– Никакого острова Утопия здесь нет, – резко ответил он тоном очень властным. – Дело идет о создании социалистического государства… Отныне Россия будет первым государством с осуществленным в ней социалистическим строем… А!.. вы пожимаете плечами! Ну, так вот, удивляйтесь еще больше! Дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, – это только этап, через который мы проходим к мировой революции!» (Соломон Г. Среди красных вождей. С. 9.)

Г. Соломон продолжает: