Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— Ну что вы? Просто интересно, что вы применили против Мерзавцева.

— Понятия не имею, о чём вы. Вам должно быть известно, что род Медведевых в моём лице лишён магических способностей. Думаю, ваш человек просто перетрудился.

— То есть артефакт вы добровольно сдать не хотите, — его добрая улыбка превратилась в хищный оскал.

— А вы знаете, я готов дать разрешение на обыск. Самому интересно — вдруг удастся отыскать артефакт.

— Хорошо, — немного посверлив меня взглядом, произнёс старичок. — Этот вопрос временно закрыли. Да, забыл представиться. Блудов Николай Александрович. Глава гильдии Юстиции и социальной защиты.

«С такими социальными защитниками и прокурор не нужен», — подумал я.

В памяти всплыло знакомство с гномоподобным Блудовым в Москве. Вроде, было недавно, а кажется — с того момента прошли годы.

— А кем вам приходится Блудов Дмитрий Николаевич?

— О, вы знакомы с моим сыном?

— Пересекались пару раз.

— Плохо он работает, — укоризненно помотал головой старичок Блудов.

— Это почему вы так решили? — удивился я. — Мне он показался справедливым мужиком.

— Сами сказали — пересекались с ним пару раз. А вы до сих пор на свободе. Недоработка, хе-хе, — заулыбался этот нехороший следователь.

— Что-то вы ушли от темы, — хмуро отреагировал я на его шутку.

— Тоже верно, — вздохнул Блудов и принял серьезный вид. — За что вы убили баронета Барбулиса?

Глава 13

Алиса

Такая постановка вопроса мне не понравилась от слова «совсем».

— Могу задать встречный вопрос?

Сонное состояние слетело, затуманенное сознание проснулось.

— Ну а почему бы и нет? — с одесским акцентом, глядя на меня добрыми глазами, согласился Блудов.

— Во сколько скончался данный товарищ?

— Примерно с часу до двух ночи. Да, и сразу хочу спросить: почему вы не убили свидетельницу? Как-то непрофессионально. Именно она вас и опознала.

Взор Блудова напоминал взгляд снайпера, нашедшего свою цель.

Проглотил изумление. Понял, что придётся обратиться за помощью.

— Вам знакома ректор Академии, Ордынская Ольга Субудаевна?

— Предположим.

— Вы можете с ней связаться, и она подтвердит, что я провёл всю ночь в её компании.

После моих слов сильное удивление появилось уже на лице Блудова.

Достав переговорник и выставив его на громкую связь, он набрал номер.

— Добрый день, Оленька. — промурлыкал Блудов.

— Чего надо? Мне сейчас некогда. — на заднем фоне послышался чей-то вскрик.

— Да тут один молодой человек утверждает, что провёл эту ночь вместе с тобой.

Тон Блудова можно было использовать вместо масла. Тяжёлый вздох Ордынской предшествовал вопросу:

— Ну, и в какую неприятность снова влип Миша?

— Да мелочь. Убийство аристократа с особой жестокостью.

— С девятнадцати ноль-ноль вчерашнего дня до семи ноль-ноль сегодняшнего он был со мной, — прозвучал её командный голос.

— Оленька, да как же так? Он тебе в сыновья годится.

— Ах ты, старый развратник, ты на что намекаешь⁈

Казалось, переговорник сейчас взорвётся от её гнева.

— Он, между прочим, вытащил мою задницу из безвыходной ситуации. Там не только моя жизнь — душа на волоске висела.

— Всё-всё, Оленька, прощаюсь. Понял, что не вовремя, — зачастил Блудов.

— Узнаю, что Мишу почём зря прессуешь — всё тебе припомню! — рявкнула она и отключилась.

Блудов с задумчивым видом держал переговорник, из которого доносились гудки.

— Расскажешь? — Поднял на меня взгляд.

— Не имею права. Все вопросы к Ольге Субудаевне.

— Ну, тогда свободен.

Покинув кабинет, я обнаружил в коридоре «третьего». Того самого, кто доставил меня сюда.

Через двадцать минут я снова вошел в холл отеля. Бросившаяся мне навстречу Лён случайно задела колонну со стоявшим на нём бюстиком Годунова Первого. Небольшой, но тяжёлый, он закончил свой полёт на большом пальце моей левой ноги.

До лифта добрался, прыгая на одной ноге и высказывая Лён, как она не права. Мой номер «люкс» на третьем этаже был опечатан. Похоже, пошла чёрная полоса.

Через двадцать минут администрация отеля выдала мне ключ-карту от другого номера. К болючему отбитому пальцу добавился нервный тик от раздражения на жалобные причитания Лён.

Отправил её за приличным комплектом одежды и опустился в кресло. Ноготь на опухшем пальце выглядел не лучшим образом. При прикосновении он вообще отвалился. Рана была существенная. Тихо матерясь, я обработал её и заклеил дышащим спецпластырем. Поднял ноготь, чтобы выбросить в мусорную корзину.

Блеснувший с внутренней стороны металл привлек внимание. Там крепилась потерянная с самого моего прибытия нано-флешка. А вот это интересно!

Возник вопрос, как считать хранящуюся на ней информацию.

Прибывшая с покупками Лён просветила, что нужен особый переходник. Доступ к такому есть только у военных.

Задумавшись на пару минут, я достал переговорник и набрал Кэт. Она дала нам свой номер ещё на вводной лекции. Для экстренной связи. Сонный голос девушки поведал:

— Миша, у меня скоро, как у матери, появится фобия на твои звонки.

— Я тоже рад тебя слышать. Тут у меня возникла маленькая, ну очень маленькая, проблема.

Я посмотрел на нано-флешку.

Из переговорника раздался вздох, а затем грустный голос:

— Накрылся мой отдых медным тазом.

— Оставим тазы в покое, — ответил я. — Ты можешь позаимствовать у матери переходник для нано-флешки?

Тягучая тишина была мне ответом.

— Раз, раз, ананас, — проверил я присутствие абонента у переговорника.

Надя любила в прошлой жизни именно такой фразой проверять связь.

Кэт, откашлявшись, прорычала в трубку:

— Какой, к аномалиям, ананас⁈ Ты издеваешься⁈ — скорее, утвердительно, чем вопросительно.

— Нет, ни в коем случае. Действительно очень нужен этот переходник.

Последовал краткий ответ:

— Перезвоню.

Переговорник выдал длинные гудки.

В открытое окно влетел огромный попугай ара. В памяти всплыла старая песня: «Красив, зараза, но не мой».

Пернатого начало корёжить и на подоконнике вместо экзотической птички оказалась не менее экзотическая обнажённая Интарова Вера.

Выскочившая из кресла Лён от лёгкого движения руки Интаровой свалилась на ковёр. Жизнь научила меня в критических ситуациях не совершать необдуманных эмоциональных поступков. В новой жизни я уже много раз нарушал такое хорошее правило под влиянием гормонов молодого тела. В этот раз сдержался.

Нарочито медленно я поднялся и подошёл к Лён — проверить, жива ли она.

— Просто спит, — заявила Интарова.

Опустившись в кресло, я молча рассматривал Веру. Молодой организм предательским образом отреагировал на открывшийся мне