Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова

Я остановился прямо за её плечом. Слишком близко, чтобы она могла это игнорировать.

— И что ты там нашла? — спросил я почти шёпотом, но так, чтобы ей захотелось отодвинуться.

Она обернулась, и в глазах мелькнуло что-то похожее на вызов.

Она поднялась со стула медленно, будто растягивала этот момент, давая мне время понять, что сейчас будет.

Глаза — тёмные, горящие, и в них не просто злость, а что-то острее, почти ненависть.

— Ты… — её голос был низким, но дрожал от напряжения. — Ты, сука, всё это время водил меня за нос.

Она подошла ближе, так близко, что я почувствовал запах её кожи — тёплый, с ноткой чего-то резкого, как электричество перед грозой.

И вдруг — резкий взмах руки. Хлёсткая пощёчина.

Голова чуть дёрнулась в сторону, а внутри — только нарастающий гул.

— Это тебе за то, что обманывал меня. — Вторая — ещё сильнее, с отдачей в её тонком запястье.

— За то, что обвёл меня вокруг пальца. — Третья, короткая, почти мгновенная, как выстрел.

Она не отводила взгляда, и я видел, что бьёт не только ладонями, но и словами, взглядом, всем своим телом.

Каждый удар — как плевок в лицо, как напоминание, что я допустил её слишком близко.

— Ублюдок, — выдохнула она, и в этом слове было всё: и боль, и предательство, и то, что она никогда не простит.

Я провёл языком по внутренней стороне щеки, чувствуя привкус крови, и медленно выпрямился.

Я поднял на неё взгляд, чувствуя, как с каждой секундой внутри всё сильнее сжимается в тугой, рвущийся наружу клубок.

— Ева, — произнёс я медленно, глухо, — то, что я говорил тебе о своих чувствах… наш секс… всё это было по-настоящему.

Она остановилась у двери, на секунду замерла, а потом медленно обернулась. В её взгляде не было ни капли дрожи — только холод, обрамлённый ледяной насмешкой.

— Не переживай, Вадим, — её голос был тихим, почти ласковым, но в каждом слове я слышал, как она режет по живому. — Я же сказала тебе ещё тогда: это временно.

Каждое слово било точнее и больнее, чем её пощёчины.

— Ты хочешь вытащить своего брата из тюрьмы, — она чуть склонила голову, будто рассматривая меня с новой стороны. — Я знаю, как тебе помочь.

Я сделал шаг к ней, и пол между нами будто стал короче.

— Ева… что ты, блядь, несёшь? — слова сорвались низко, глухо, с тем глухим раздражением, которое всегда предвещает взрыв. — Как ты, нахрен, можешь мне помочь?

Она не отступила. Наоборот — чуть подалась вперёд, так, что её взгляд впился в меня, как нож.

— Твой брат… — она произнесла это спокойно, но я чувствовал, что она нарочно тянет, заставляя меня ждать, — он сидит не из-за моего отца.

У меня в голове на секунду щёлкнуло пустотой.

— Повтори.

— Я сказала, — её тон стал жёстче, — что твой брат не сидит по вине моего отца.

Я схватил её за плечо и прижал к стене, так, что штукатурка глухо стукнула за её спиной.

— Откуда ты знаешь? — прорычал я, чувствуя, как пальцы впиваются в её кожу.

Её губы дрогнули в какой-то извращённой улыбке, и она тихо выдохнула:

— Боже… ты такой сексуальный, когда злишься.

Я даже не успел выругаться — она потянулась ко мне и прижалась губами. Поцелуй был не мягким, а дерзким, с укусом, с тем самым привкусом вызова, который в ней всегда сводил меня с ума.

Я почувствовал, как в груди рвануло что-то тёмное, первобытное, и уже хотел вцепиться в неё сильнее, вдавить обратно в стену, забрать этот поцелуй целиком… но она резко оттолкнула меня ладонью в грудь.

— Но это ничего не меняет, — сказала она, выпрямившись и глядя на меня с той ледяной уверенностью, от которой хотелось либо разбить ей эту маску, либо сорвать её совсем.

Ева прошла мимо меня, даже не обернувшись, и в комнате запахло её духами — сладкими, но с горьким шлейфом.

Подошла к столу, наклонилась, и я видел, как её пальцы обхватили какую-то потрёпанную тетрадь, лежавшую среди прочего хлама.

Она медленно подняла её, провела ладонью по обложке, будто сметала пыль.

— Вот тут, — её голос был ровный, но в нём звенела сталь, — всё рассказано.

Наши взгляды встретились, и в её глазах читалось не просто знание — там было что-то, что могло разнести мой мир в клочья.

— А теперь… — она сделала паузу, шагнула ближе, протягивая тетрадь, — переходим к финальной части.

Глава 28. Ева

" Сегодня, выходя от Фёдора, столкнулась с парнем. Ему лет двадцать, не больше. Темноволосый, смуглый, глаза дерзкие, но тёплые. Я врезалась в него, он сказал: «Аккуратнее, девушка». Я извинилась, он улыбнулся. Обменялись парой фраз — ничего важного, но почему-то его взгляд зацепил. Странно… всё это было слишком живо для случайной встречи. "

" Через неделю мы встретились снова. Случайно — как и в прошлый раз. Он улыбнулся, сказал, что я красивая, и что хочет увидеть меня ещё. Я ответила, что замужем и слишком стара для него. Ему двадцать. Но его это не остановило. Он продолжал искать встречи "

" Каждый раз, когда мы случайно сталкивались, я ловила себя на том, что думаю о нём. Почти так же, как когда-то о Фёдоре. Это было неправильно… но и слишком живо, чтобы просто отмахнуться.

В тот день я спросила Фёдора, кто он. И, хоть он и не должен был, он ответил. Его слова застряли во мне, как игла. А потом он задал вопрос, которого я боялась:

— Что ты к нему чувствуешь?

Я долго молчала. И всё же сказала правду:

— Возможно, то же самое, что и к тебе.

И это стало началом моего конца "

*…Через неделю.

" Сегодня я переспала с двумя мужчинами.

Да, в один день. И нет, я не чувствую вины.

Я чувствую, как кровь по венам бежит быстрее, чем когда-либо.

Я чувствую себя живой. Желанной. Настоящей.

Они смотрели на меня так, будто я единственная женщина в мире.

Прикосновения — жадные, почти жёсткие, но в них было то, чего мне так не хватало все эти годы: желание, которое не надо было просить.

Они брали меня, как что-то ценное, как будто боялись потерять, и в то же время — как будто им принадлежало моё тело, мой голос, мой каждый вздох.

Я никогда не считала себя