Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

Юдит помогла подготовиться ко сну. Сняв драгоценности, я вернула на шею амулет Разящего кинжала и подарок родителей. Обошлось, никто на званному ужине не кинул в спину проклятье. Это радует. Даже Розмари не решилась.

Я поцеловала бриллиантовую слезу. Надеюсь, родители дождутся моего возвращения живыми и здоровыми.

– Разбуди меня пораньше, – сказала я горничной на прощание. – Не хочу привыкать к дворцовой жизни.

Глава 16

Приближалось время бала, а вестей от короля так и не было. Может, кто и пребывал в курсе происходящих событий, но только не я. Во дворце жизнь текла по привычному руслу: неприкаянные невесты вновь сменили книги на веера и активно готовились к балу, слуги разрывались, поскольку во дворец съезжались гости, из числа тех, что получили приглашение на празднование Нового года. Здесь торжество носило имя Святого Хельгерта, который подобно нашему Деду Морозу вознаграждал за добрые деяния и оставлял ни с чем за «плохое поведение». Я очень надеялась, что мерзавцы, вздумавшие играть человеческими жизнями, получат по заслугам. Впору самой заключать пари, будет Святой Хельгерт справедлив или нет.

Я же сидела затворницей в своей комнате или гуляла по парку в сопровождении Юдит, которая приносила свежие сплетни. Одна из них особо потрясла меня. Как выяснилось, Розмари несколько дней не покидала свои покои, и ее часто навещал доктор. Личная горничная старой фаворитки проговорилась, что госпожа после званного ужина распухла и покрылась струпьями, которые сильно зудели.

Я призадумалась. Неужели кто–то из невест проклял ее? Но вспомнив, что ни одна из них не обладает магическим даром, тут же отвергла предположение. Слушая подробный отчет Юдит о состоянии здоровья некоронованной королевы, я живо представила себя на ее месте. А вдруг бы мне выпало быть проклятой? Розмари досталось заболевание похлеще, чем жабья хворь, а, следовательно, делали заклинание от души.

– Как же сильно я рисковала, когда сняла с себя оберег Разящего кинжала! – сокрушенно высказалась я, ругая себя за легкомысленность.

– Вы, госпожа, ничем не рисковали, – неожиданно успокоила меня Юдит. – Дант сказал, что все камни королевы заговорены не только на защиту, но и на отражение проклятья. Чтобы точно знать, кто вздумал покуситься на Ее Величество.

– Неужели об этой особенности драгоценностей никто во дворце не знает?

– Конечно нет. Зачем раскрывать карты тайным завистникам? При дворе никогда нельзя точно сказать, кто твой друг, а кто враг. Нисколько не удивлюсь, если леди Розмари попала в собственную ловушку, – Юдит оскалилась в улыбке, и мне сделалось понятно, что слуги терпеть не могут старую фаворитку.

Хотела бы я посмотреть на красотку Розмари, чтобы позлорадствовать вместе со слугами. Что, конечно, не к лицу настоящей леди, но я никогда и не пыжилась слыть таковой.

– Думаешь, это ее рук дело?

– Видели бы вы, как она на вас смотрела!

– А ты откуда знаешь?

– Слуги все замечают.

– Учту, – я нащупала через ткань платья Разящий кинжал. Конд и здесь позаботился обо мне. Не принеси Юдит ларец с драгоценностями королевы, я бы отправилась на ужин с одной бриллиантовой слезой, которая никак не защитила бы меня. Не знаю, получила леди Розмари проклятье от ведьмы или от кого из вельмож, ведь многие из них маги, а может, ее собственную порчу отразили изумруды, но я внесла ее в черный список. Надо быть с ней настороже.

Также я сделала мысленную отметку относительно Юдит – ей доверили тайну королевских сокровищ, а значит, она вовсе не была простой служанкой. Наверняка числилась на службе во внутренней разведке. Не буду сильно шокирована, если горничная знакома с приемами ближнего боя и мастерски владеет ножом.

Когда Юдит занималась хозяйскими делами – она никому не доверяла стирку моей одежды, на прогулках меня сопровождал лорд Соул. Мы заметно с ним сблизились. Он оказался человеком, наделенным хорошим чувством юмора. Я давно заметила, что юмор и острый ум идут в одной связке. Я не говорю о пошлостях, которые считают смешными некоторые недоразвитые индивиды.

Глядя на Соула, я со всей очевидностью осознавала, что при желании могла бы в него влюбиться. Он оказался на пять лет старше Конда, и в нем напрочь отсутствовали мальчишеские замашки короля. И тем более было непонятно, почему отец предпочитает общаться с младшим сыном, а не с наследником. Возможно, Соул специально выставлял себя повесой, чтобы ввести окружающих в заблуждение, а на самом деле за личиной скучающего барчука скрывалась зрелая и целеустремленная личность.

– Что слышно о вашем женихе? – при каждой нашей встрече следовало традиционное приветствие.

– То же, что и о короле, – я улыбалась в ответ на его улыбку.

Накануне бала мы вместе наблюдали, как разгружали с саней огромную елку.

– У вас тоже есть традиция ее наряжать? – спросила я, с болью в сердце осознавая, как начался Новый год для моих родителей.

– А у вас? – цепкий взгляд Соула заставил вспыхнуть. Дура я. Чуть не проболталась, что не из этого мира. Раз Конд решил не афишировать мое иноземное происхождение, значит, и я должна помалкивать. Я терялась, когда думала, кто в курсе того, что я появилась из портала с висящим на плече королем? Сначала предполагала, что Розмари уж точно, однако ничто не указывало на ее осведомленность. Значит, не так уж ей доверяет король.

– Мои родители не могли себе позволить пышное торжество, – спасительная фраза, после которой дальнейшие расспросы прекращались.

– Надеюсь, после вашего замужества жизнь у них сделается легче, – Соул поцеловал мои закоченевшие пальцы, не преминув намекнуть на то, что основную скрипку в нашем союзе с лордом Дервигом играют деньги.

– Как только я покину дворец, нам всем будет легче, – я забрала руку.

– Не мне. Я буду скучать.

Я подняла глаза на сына советника, но он с серьезным видом смотрел на елку, исчезающую в проеме распахнутых ворот.

Завтра бал, а вестей от Конда так и нет.

Глубокой ночью меня разбудил резкий вскрик, донесшийся из коридора. Я нащупала халат и натянула его поверх рубашки. Прошлепав к двери, приоткрыла ее и застала у королевских покоев сцену, которая выбила у меня дыхание.

У Конда на шее висела девица, и он, радостно смеясь, кружил ее.

Я осторожно притворила дверь, не желая, чтобы король заметил мое вытянувшееся лицо.

Гад. Его здесь ждут, почти страдают, а он, оказывается, развлекается с женщинами.

Я позволила себе разразиться слезами.

Вот так они отталкивают нас от себя.