Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов

чтобы мы трогали инженеров и учёных? – обернулся к очкарику пузан. – Похоже, мы нашли альтернативу! Кроме того, с девчонками можно развлечься. Я знаю, ты любишь ретивых... ну а если нет, то я с ней продолжу. Застоялся я!

– Ты что, совсем спятил? – скривился от подобного предложения сидящий за столом. – Тебе бы только сиюминутно развлечься и сил побольше хапнуть, никакой работы на перспективу! Подумай, они единственные, кто знает, где застрял Арлекино!

– За языком следи, Некер, иначе можешь его невзначай лишиться! – мгновенно окрысился плешивый. – И имей в виду, мне плевать на Арлекино! Из-за него я застрял на этой базе! Так что если сдохнет, то туда ему и дорога. Я ещё и спляшу на его костях! Ну а выберется, то не наша вина, что его люди заблудились и погибли, мы ведь о них ничего не знаем? – меня передёрнуло, такого поворота событий я как-то не ожидал.

– А ничего, что он любимчик Чистого? Если тот узнает, что мы не помогли, то не сносить нам головы! – Накер нервно поправил очки. – А если поможем, то он станет нашим должником... Он нам поможет прорваться через Сады в Административный центр!

– Арлекино в должниках? – протянула старушка и вновь галантно закашлялась. – Звучит более чем заманчиво! Извини, Азер, дружочек, но в этот раз я, пожалуй, соглашусь с мальчиком – лучше выступить за более сильную сторону!

– Имаг, этот всегда был трусом и лизоблюдом, но ты... такого не ожидал! – зло бросил толстячок и ударил ближайшую камеру, и по той прошла сеть трещин. – А, ладно! Делайте что хотите! Но если решите меня сдать, то учтите...

Азер подошёл к кушетке, на которой лежал бесчувственный человек, и легко приподнял того за короткий ёжик волос, показав худое, до крайности измождённое лицо. В следующую секунду всё стало меняться: глаза больного открылись и сразу же закатились, тело задёргалось, а сам он страшно захрипел. Прошло буквально десять секунд, и жертва обвисла безвольной куклой с совершенно бескровным лицом. Зато толстячок сразу как будто стал больше, плечи расправились, спина выпрямилась, но самое главное, кожа вместо неестественно сине-зелёного цвета обрела привычный окрас – лёгкую, можно сказать, аристократическую бледность.

Труп… вернее, мумию толстячок одним движением откинул в угол лаборатории. И только теперь я понял, что там свален не просто мусор, а почти десяток переломанных человеческих тел, без малейших признаков жизни. Вонь от них стояла почти физическая, перекрывая напрочь запах от реагентов.

– Что вы наделали?! Вы его убили! – Настя, про которую все почти забыли, достаточно пришла в себя, чтобы совершить очередную глупость – возмутиться совершенным у неё на глазах преступлением. – Безоружного. Беззащитного. Что вы за монстр такой!?

Я готов был разрыдаться. До Насти никак не доходило, что молчание – золото. А слова – прах, который в зависимости от обстоятельств может стремительно обесцениваться. А когда баланс становится отрицательным, приходится самому платить за слова кровью!

– Я – биороб, – пузан неуловимым движением оказался около только начавшей подниматься девушки. Схватив её за шею, он одним движением поднял её на уровень глаз. – Добро пожаловать в твой новый дом! Хотя если он тебе не нравится,