Жена поневоле для греческого магната - Марго Лаванда

На что ее муж хмурится. Меня тоже что-то царапает, настроение падает. Кажется, мой муж неравнодушен к этой девушке?

— Нет, Андреас, я поеду с мужем, — смеется Арина, переводя все в шутку.

— Очень жаль. Мы толком не пообщались. Вы ничего не рассказали о близнецах. Как они?

— Растут настоящими разбойниками, — широко улыбается Арина.

Поражаюсь, неужели у этой юной девушки уже двое сыновей? Ни за что бы не подумала.

— Ну а Герман? Справляется с отцовскими обязанностями наш блудный папаша?

— Я бы попросил тебя быть повежливее, — хмурится Шефер.

— Да, он чудесно справляется с сыновьями, — Арина становится серьезной. Смотрит на мужа с любовью.

Несмотря на такой разговор, чувствуется, что эти трое — связаны узами крепкой дружбы. Настолько близкими, что могут подтрунивать друг над другом, это неважно. Главное — эти отношения искренние.

— Я правда очень рада познакомиться, Нина, — на прощание Арина целует меня в щеку. — Можем как-нибудь вчетвером поужинать. Мы еще неделю будем в Афинах.

— Хорошо, я не против, — улыбаюсь в ответ.

После ухода этой пары Андреаса зовет в свой кабинет отец. София пропадает, наверное, с Азатом, потому что его нигде не видно. Я сижу с Еленой и ее подругами, слушаю их разговоры, но не принимаю участие. Чувствую себя чужой, хотя все очень любезны.

— Нина, ты не видела Леду, — спрашивает подошедшая Зофия.

— Нет, давно не видела.

— Эта девчонка меня с ума сведет! Ну и вечер мне устроила.

Зофия выглядит очень расстроенной.

— Хочешь я поищу ее?

— Буду очень благодарна.

Отправляюсь в уборную, вдруг девочка там. Но в помещении ни души. Захожу в кабинку, провожу там пару минут, просто дать себе передышку. Побыть одной. Вечер выдался насыщенным, даже слишком. Кажется, я чувствую ревность к этой Арине! Это ведь глупо, так? Очень глупо!

А еще завидую Софии. Ее отношения с Азатом развиваются так легко, непринужденно. Конечно, еще ничего не ясно, может быть история не получит продолжения. И все же завидую. Потому что наша история с Андреасом началась очень странно. Тяжело. С такими скелетами в шкафу, что за всю жизнь не избавишься.

Не могу не вспоминать о Стелле. Испорченные отношения, ее негатив очень тяготят меня.

В уборной раздается женский смех, голоса.

— Ну ты даешь, Афина! — восклицает звонкий голос. — Это просто класс!

— Да ну вас, девочки. Ничего особенного, — откликается другой голос.

— Что скажет твой отец на такое поведение? Он все же декан.

— Отстань, не хочу об этом думать!

Итак, на вечеринке, получается, та самая подружка Делии? Дочка декана?

Я цепенею. Теперь точно не выйду, пока подружки-сплетницы не покинут уборную.

Но девушки не торопятся. Продолжают болтать.

— А вы видели Шефера? Такой семьянин, ну кто бы мог подумать!

— А что такого? У него двое детей!

— Ага, только не от жены, а от предыдущей любовницы!

— Серьезно?

— Да это все знают!

— И что такого? Я хорошо знакома с Ариной, она замечательная. Мы вместе практику проходили, она стажировалась в Греции. Приняла детей, заменила им блудную мать. Неудивительно, что Шефер ее обожает. Из бабника холодного превратился в отличного семьянина.

— Да уж, не растерялась эта Арина. Под мышку схватила миллиардера.

— Ты ее не знаешь. Она ни за кем не бегала. Между прочим, за Ариной ухаживал Кралидис. В Россию к ней мотался. Умолял… — ай, ты чего меня толкаешь, Афина?

— Девочки, вы идите, я попозже приду, — говорит дочка декана.

— Что такое?

— Живот заболел!

— А, ну тогда ладно. Мы тебя снаружи подождем.

— Не надо. Идите танцевать.

— Ну как хочешь…

Шумная компания покидает комнату. Но почему не уходит Афина? Правда стало нехорошо?

Хлопает дверь кабинки, я, уверенная, что девушка скрылась в другой, выхожу. И замираю — Афина стоит возле зеркала.

— Черт, я так и думала, что это ты, — вздыхает.

— Извини, что помешала.

— Не помешала, нет. Я извиниться хочу. Подожди, пожалуйста!

Смотрю на нее, хотя не имею ни малейшего желания общаться.

— Я очень сожалею, что поддалась на провокацию Делии. Мы больше не общаемся. Она меня сильно подставила. А я, в свою очередь, своего отца. Прости, пожалуйста! Я говорю совершенно искренне.

— Ладно, это в прошлом…

— Спасибо. Не хочу портить себе карму. Я никогда ничего против тебя не имела, а теперь еще и этот дурацкий разговор. Не принимай его всерьез!

— Ты про Арину и влюбленность в нее Кралидиса?

— Это в любом случае было очень давно.

— Мне все равно. Я пойду, извини.

Проскальзываю мимо девушки. Мне необходимо побыть одной. Услышанная информация прожигает сердце. Словно к нему приложили раскаленное клеймо. Оказывается, Андреас умеет любить. Не всегда был расчетливым дельцом. Да уж, выбрал самый сложный объект. Девушку, влюбленную в его друга.

Что я могу? Посочувствовать ему?

Внутри все обрывается. Андреас бегал за Ариной? Был влюблен в нее?

Я ведь что-то такое почувствовала в момент общения. Как смотрел на нее. Да, все непринужденно, шуткой… И все же чувствовалось, все непросто.

Так почему мне настолько больно? Какая мне разница?

— Ты в порядке, Нина? — ко мне подбегает Леда.

— Тебя мама ищет, — улыбаюсь через силу. — Помогаю ей тебя искать. Пойдем к ней, пожалуйста.

Видимо у меня такой вид, что Леда и не думает спорить, кивает.

Вскоре и Елена обращает внимание что я выгляжу бледной и напряженной. Говорит об этом Андреасу, и муж решает, что нам пора домой.

Глава 33

Андреас

Настроение Нины неуловимо меняется. Эта девушка продолжает мучить меня загадками. Как будто мне недостаточно собственных мучительных порывов. Когда увидел ее танцующей с соседским парнем — вскипел. Совершенно иррациональный приступ ревности. Похоже, совершенно слетаю с катушек, превращаюсь в психа рядом с ней.

Она сводит меня с ума!

Своей молодостью, красотой, неискушенностью. У любого бы голова пошла кругом.

Всего час назад казалось, что Нина отвечает на мои порывы.

Ее губы были податливыми, мягкими.

Сейчас, в машине, по дороге домой, она совершенно другая. Заледеневшая, отстраненная. Сидит, уставившись в окно, далекая как никогда. задумчивая. Хочу дотронуться до ее щеки — отшатывается.

— Извини, — теряется от собственного странного порыва. — Я задумалась.

— О чем?

— О сестре.

Да уж, вот о ком мне ни секунды говорить не хочется, так о стерве, благодаря которой мы познакомились.

Стелла для меня — олицетворение всего самого ненавистного в женщинах. Какому мужику понравится, чтобы его видели добычей?

Так эта самовлюбленная дура на всю жизнь одна останется.

Ладно, плевать на нее. Меня тревожит Нина. Что она опять себе надумала? Или услышала?

— Тебе что-то сказали неприятное? На вечере, — смотрю испытующе на