Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

Однако больше всего товарища Иванова впечатлил конечный итог моей бурной деятельности. Мол, это надо было суметь — переиграть войну с противоположным исходом еще до Рождества четырнадцатого года, не задействовав миллионные дополнительные контингенты, на одной только тактике и дипломатии. При этом воцарение тандема из императрицы Ольги Николаевны и ее мужа, молодого (относительно) революционера-большевика Кобы, проходило по статье «прочее», хотя на самом деле работало на закрепление достигнутого результата. Ольгин папенька, если оставить его на троне, в любой момент опять мог все прогадить, но так и ничего не понять.

А вот у Кобы с Ольгой на март шестнадцатого года все уже определено: ликвидация безграмотности одновременно с созданием общенациональной системы здравоохранения, индустриализация и новый этап переселенческой программы вкупе с артелизацией деревни. Страна на подъеме; как грибы после дождя, то тут, то там возникают новые заводы, фабрики, электростанции, и уже есть вполне определенные планы на следующий год начать строить ДнепроГЭС.

Потом из марта шестнадцатого года капитан Зотов перепрыгнул в май девятнадцатого, а там обстановка в корне отличается от той, что была в Основном Потоке. Никакой гражданской войны нет и в помине: последние ее искры удалось затоптать к лету прошлого года, когда в Основном потоке все только-только разгоралось. Однако стоило принять несколько важных решений и выкинуть из большевистского ЦК самых одиозных товарищей, как все стало налаживаться буквально на глазах. Андрей так и сказал: мол, слушайтесь товарища Серегина, он дурного не посоветует.

Потом Андрей открыл канал в октябрь сорок второго года, и там тоже все оказалось не таким, как обычно. Европа уже поделена между советским союзом и моей империей, вялые боевые действия продолжаются еще вокруг Британии, которая утратила Египет с Суэцким каналом и Палестину, и теперь вынуждена гонять транспорты со снабжением для отчаянно сражающейся индийской группировки вокруг Африки, а это вовсе отскок в середину девятнадцатого века. И в то же время германские и итальянские рейдеры проходят в Индийский океан напрямую и творят на коммуникациях просвещенных мореплавателей все, что взбредет в голову, а Америка вышла из Атлантического пакта. В войне на Тихом океане теперь каждый сам за себя, а также Вашингтон теперь требует от Лондона за все поставки рассчитываться живыми деньгами, и не бумажными фунтами (по сути долговыми расписками), а металлическим золотом или другими ликвидными ценностями — например, предметами искусства из музеев. В подобных условиях лаймиз долго не протянут, несмотря на знаменитое упрямство Черчилля.

И в то же время товарищ Сталин доел свою часть Европы, обтер усы салфеткой, и теперь присматривается к острым блюдам дальневосточной кухни. Он никуда не спешит, потому что хочет как можно лучше подготовиться. Самым удобным временем для начала Маньчжурской операции он считает январь-февраль следующего года и исходя из этого соображения строит все свои планы. Даже если японские войска сумеют ворваться в Индию, ни один солдат с Бирманского фронта обратно на родину не вернется, напротив, оккупация огромной страны потребует даже больших контингентов, чем те, что сейчас яростно штурмуют британскую оборону.

Заночевал товарищ Иванов в моем Белостокском представительстве во дворце Браницких, и рано утром отправился дальше. В пятьдесят третьем году он только родился, а в семьдесят шестом был уже взрослым человеком, и как раз с этого года служил в структуре КГБ, пока по линии контрразведки в управлении по Ленинградской области. А в восемьдесят пятом товарищ Иванов уже был зарубежным резидентом, которого из-за раскрытия Олегом Гордиевским срочно перевели из Финляндии в Кению. Так что у него была возможность сравнить личные воспоминания о мирах советского периода с обстановкой на местности. Но больше всего этого человека шокировал мир девяносто второго года, где я вывернул наизнанку все, а не только злосчастного гражданина Хасбулатова. На этом фоне обновленный девяносто пятый год, несмотря на погром Америки, принципиально иную ситуацию на Балканах и полуотставку Ельцина, смотрится «почти как обычно», потому что здесь, внутри России, я лишь предвосхищал удачные решения Основного Потока. Вот сейчас он напишет свой четвертый и последний рапорт товарищу Путину, и затем мы снова встретимся и поговорим.

24 января 1995 года, 18:05 мск.Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

— Добрый вечер, Сергей Борисович, — сказал я, пожимая руку товарищу Иванову. — Рад видеть вас после возвращения из увлекательного и познавательного путешествия.

— Добрый день, Сергей Сергеевич, — ответил представитель товарища Путина. — Путешествие действительно оказалось увлекательным, познавательным и даже немного шокирующим. Неужели было возможно с такой бесцеремонностью вмешиваться в уже свершившиеся исторические события?

— Если задача поставлена Свыше, то возможно все, — безапелляционно отрезал я. — Есть свои и есть чужие, а потому неизбежна война до окончательной победы, когда враг не сможет подняться и попробовать повторить попытку. У меня, знаете ли, по большей части не бывает времени возвращаться к пройденному материалу и совершать работу над ошибками.

— Кругом враги? — хмыкнул товарищ Иванов.

— Скажем так, врагов предостаточно, — пояснил я. — Тем более, что в спокойные и мирные времена меня не посылали. Куда бы мы ни пришли, везде лилась кровь невинных, слабых и беззащитных, а потому приходилось, обнажив меч, задавать обнаглевшему врагу вопросы, на которые у него не находилось ответа. Впрочем, результаты этой работы вы должны были видеть своими глазами.

— Да, я это видел, — подтвердил Сергей Иванов, — да только нас учили, что недопустимо вмешиваться в чужие дела.

— Во-первых, русские, в каком бы мире и веке они ни жили, для меня не чужие, — парировал я. — Во-вторых, бывают моменты, когда невмешательство равносильно преступному равнодушию. Все это — вражеская дебилизующая и демобилизующая пропаганда, нацеленная на то, чтобы превратить человеческое общество в набор ничем не связанных отдельных индивидуальностей. И тогда с каждым можно будет делать все, что захочется, потому что на помощь ему никто не придет. И на это же нацелены ваши законы, почти до нуля ограничивающие самооборону и взаимовыручку граждан. Мне известно, что тот, кто окажет активное сопротивление бандитам, защищая себя, своих близких или случайных знакомых, неизбежно сам подвергнется за это уголовному преследованию. Или, быть может, вы скажете, что это не так?

И тут мой гость промолчал. Врать ему не позволял модус операнди, чай, не адвокат какой-нибудь, который за деньги будет выгораживать даже маньяка-людоеда, но и подтверждать мои слова ему было стыдно.

— Так вот, — сказал я, не дождавшись