Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

— Да, учитель. Ни пылинки не останется. Все будет блестеть, как панцирь того чуточку большого краба.

— И сделай все побыстрее. Не забывай, тебя ждет медитация.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 21

♦

Семья мастера Тао и старые знакомые

— Ли, ты смог увидеть ци?

Я с трудом удержался, чтобы не ответить в духе: «Да, учитель, увидел абсолютно все. В том числе не существующее в природе».

Да я в чем угодно сейчас признаюсь. Сегодня с утра мастеру вздумалось испытать мои связки и суставы на гибкость. А растяжка, между прочим, одна из моих проблем. До тринадцати лет это дело не развивал (по понятным причинам), после тоже не стремился к карьере тех резиновых чудиков, которые способны упаковать себя в ящик, куда не всякая пара ботинок влезет. Нет, я понимал, что это тоже дело нужное, но относился к нему без фанатизма.

Как говорил один из лучших бойцов-рукопашников фактории: «Мне бы врагу ногой до яиц дотянуться. Выше не надо, выше я руками наваляю». Не скажу, что полностью с ним согласен, но и не видел смысла в чрезмерности.

А вот мастер Тао видел. Игнорируя мои заявления, что это никак не возможно, заставил принять мазохистскую позу, в которую не каждого бывалого йога скрутить получится. У меня получилось, но приятного мало, едва не взвыл. Вот только это были цветочки, потому что дальше мне пришлось удерживаться в таком положении. Судя по положению солнца, вот уже полчаса этим занимаюсь, однако если судить по внутренним ощущениям, пытка продолжается не меньше недели.

В общем, за этот час я видел все. Глаза, по сути, смотрят, но картинку не передают. В голове всякое мелькает. В основном воспоминания о том дне, когда познакомился с мастером Тао. Раз за разом вижу, как вместо того, чтобы подняться по тропе, ведущей к его дому, я разворачиваюсь и направляюсь на запад.

Самая приятная картинка. Не зря она прокручивается снова и снова.

Собравшись с силами, выбросил ее из головы и сумел ответить относительно пафосно:

— Наши глаза — это ци, наше зрение — это ци, весь мир — это ци. Нельзя увидеть все сущее, можно лишь ощутить себя частью его.

— Хорошо, Ли. Ощущаешь ли ты себя частью ци?

— Конечно, учитель. Я часть ци. Я существую в неразрывном потоке ци. Я ци. Всё ци.

Тао покачал головой:

— Даже спустя пять лет обучения такой ответ не может быть правдой.

— Я не лгу, учитель. Я действительно часть ци.

— И ты уверяешь, что всё вокруг тоже ци?

— Да, учитель.

— Ну что же, попробуем проверить твои слова. Поднимайся.

Как легко это сказать, но до чего же непросто сделать… Мышцы, суставы и связки, которые в жестком режиме растягиваются столь долгое время, сами по себе слушаются плохо. А тут еще и тело успело затечь до деревянного состояния. Так что поднялся я с превеликим трудом и за мастером ковылял походкой краба, потерявшего половину конечностей.

Не обращая внимания на мои страдания, Тао пришел к куче древесины, нарубленной мною в первый день. Выбрал тонкий обломок ствола и небрежно вонзил его в землю. Тот встрял так основательного, будто его долго тяжелой кувалдой забивали.

Отойдя шага на три, мастер неуловимо стремительным движением взмахнул посохом. И эта деревяшка с легкостью снесла верхушку ствола. В сторону отлетел обрезок в полруки длиной, оставив на своей траектории взвесь из мельчайших опилок, которую тут же подхватил ветер.

Я чуть челюсть не отвесил. Механический колун лучше не справится с такой работой, но удивило меня не это.

Посох мастера не выглядел запредельно крепким. Но тем не менее с виду он не пострадал, хотя только что играючи разделался с куда более толстым куском древесины. И ведь это не просто древесина, это каххо. Из него делают отличные древки для копий и различных алебард. Они, даже не укрепленные металлом, способны выдерживать удары мечей и топоров. Разумеется, если то оружие без серьезных свойств и его не направляют руки профессионалов высокого класса.

В общем — высококачественный материал.

— Что ты только что понял, Ли?

— Я понял, что ваш посох крепче стали.

Мастер горестно вздохнул:

— Неправильные слова. В корне неправильные. Этот посох — ци. Это бревно — ци. Всё — ци. Ци всегда одинаковая, не бывает так, чтобы одна ци была крепче другой. То, что держится на ци, это всего лишь форма. Убери поддержку, и любая форма рассыплется. Невозможно говорить о крепости вездесущей энергии в разных вместилищах, можно говорить лишь о гармонии ее потоков с формой. Я ощущал посох, как ци. Я ощущал воздух, который рассекал этот посох. Воздух легко рассечет даже простая палка в твоей руке. Но ты не сможешь рассечь ею ствол каххо. А я смогу. Потому что ствол — тоже ци. Его основа такая же, как у воздуха. Разрушь фундамент дома, и он развалится. Дворец это мраморный или башня из булыжников — результат один. Ли, ты меня удивляешь. Я честен с тобой, когда так говорю. А вот ты нечестен. Ты не видишь ци. Ты лишь повторяешь то, что услышал от меня. Есть такие глупые птицы, их с юга привозят. Они также запоминают всё и затем произносят, делая это бездумно и невпопад. Меня печалит такое поведение.

— Но учитель, вы ведь меня не проверили. Мои слова.

— Ты полагаешь, в этом есть смысл? Ну что же, я действительно говорил о проверке. — Тао отошел еще на шаг и указал рукой на ствол каххо: — Давай покажи мне, как ты ощущаешь ци. Даже будь у тебя в десять раз больше наполнения на пассивных оружейных навыках, это не поможет. Сломать дерево и показать работу с ци — это разные вещи. У тебя получится лишь сломать.

Я, встав перед мишенью, с сомнением покосился на посох мастера. Да, штуковина неудобная, никогда не пробовал такими деревья рубить. Но все когда-нибудь приходится делать впервые.

— Учитель, мне бить вашим посохом?

— С чего это вдруг? Ли, у тебя есть свое оружие. Мне очень не нравится, что ты носишь такую опасную для владельца вещь, но раз уж так, используй ее.

Ну да, от моего меча мастеру Тао действительно не по себе. Не раз ловил его на том, что косится на храмовое оружие странно. Никак не может поверить, что мне оно ничего плохого не сделает.

Вытащив меч из ножен,