Порочный олигарх - Сандра Бушар

Мой рот открывается в изумлённом: «Оу!» Совсем не понимаю, к чему эти его слова… С ними я не согласна, но доказывать незнакомцу ничего не собираюсь. Кто он мне такой? Завтра не встретимся.

— Вот ты о чем мечтаешь? — не унимается тот. И с интересом придвигается.

— Ну, — я залпом выпиваю бокал шампанского, ведь вечер явно обещает быть томным, — университет закончить с красным дипломом. Работу хорошую найти… Победить в конкурсе по вокалу…

— Мда. — обрывает меня его фыркающий голос. Ловлю на себе осуждающий взгляд. — Ты мечтаешь состариться? Стать скучной обрюзгшей бабкой?

Почему-то слова мужчины меня задевают. Злюсь и ловлю себя на мысли, что хочу доказать ему, что я вполне себе интересная личность.

— Нет, я… — пытаюсь оправдаться, но ничего в голову не приходит.

— Например, — он поднимает руку вверх, щелкает пальцами, — расскажи о самом безумном сексе?

Ступор. Краснею на глазах. Вдруг понимаю, что не было у меня безумного секса. Да и обычного особо не было. С выключенным светом под одеялом в миссионерской позиции. Раз пять за все отношения с бывшим. Он стал моим первым.

— Я… Эм… — хочу соврать, но его взгляд хуже детектора лжи. Понимаю, что сразу распознает обман. Опытную акулу не обманешь.

— Самое необычное место, где ты отсасывала? — спрашивает он так буднично, будто мы говорим о погоде. А я готова под землю от стыда провалиться. — Самый лучший куннилингус в твоей жизни?

Моя дрожащая рука тянется к бутылке с шампанским. Наливаю полный бокал и осушаю тут же, как лекарство. Жмурюсь, потому что понимаю, правду придется сказать, чтобы закрыть данную тему:

— Я никогда не делала… И мне тоже никогда… Довольно!

Гробовая тишина. Он вскакивает с места, подходит вплотную. Я оказываюсь на уровне ширинки его брюк. Мужчина сжимает мои щеки, поворачивает к себе лицом. Ищет обман и не находит. У него шок.

— Сегодня день открытий… — шепчет он себе под нос. А потом бросает фразу, что разбивает мое сердце на мелкие осколки: — Может поэтому ты в свой день рождения совершенно одна?

По груди начинает растекаться жуткая боль. Отталкиваю его, вскакиваю на ноги и толкаю в грудь:

— Ты вообще кто такой?! Думаешь, тебе все можно?

— Мне? Да. — говорит он без капли сомнений. Уверен в себе так, что противно. Выгнув голову в бок, препарирует меня вновь. — Но речь сейчас о тебе. Объясни мне, как такая горячая девушка все еще не научилась манипулировать мужчинами посредством секса? С такой фигурой и личиком тебе-то и стараться особо не надо. Пока кто-то вкалывает на работе, тебе машина, квартира и прочие мелочи достанутся только за минет.

Грань он перешел давно, но только сейчас я решилась. Размахнувшись, отвесила тому мощную пощечину. Такую, что кожа мгновенно покрылась мелкой сосудистой сеточкой и покраснела… Только вот черные глаза даже не моргнули. Эта бесчувственная машина будто ничего не заметила. Ему было плевать на мои эмоции и чувства. Он был слишком увлечен своими.

— Пошел ты, урод! — гордо вздернув подбородок, я разворачиваюсь и иду к выходу. Улыбаюсь, потому что рада за себя.

Вдруг слышу спокойный голос, что эхом разлетается по комнате:

— Крутой бассейн, да? Я бы трахнул тебя в нем.

Замираю… Почему-то ноги к полу прирастают. Не знаю, дело в его тембре, что магически манит… Или в том, что он самый уверенный сукин сын из всех, что я знаю… Но что-то не дает мне поступить правильно! Что-то не дает уйти!

— Знаешь, — он медленно шагает в мою сторону. Каждый удар каблука о пол заставляет вздрагивать и сжиматься, — я буду так добр, что позволю тебе отсосать мне член. Научу, как делать мужчине приятно. Тебе правиться, рыжуля.

— Перестань… — опускаю взгляд и шепчу… То ли себя пытаюсь остановить от ошибки, то ли его…

— И, — его рука падает на мой живот. Тогда я понимаю, что проиграла. Мое тело выбрало его. Отзывается, дрожит. Трепещет он нежных касаний. — Если будет хорошей девочкой, я покажу тебе, что такое кончить от языка между ног.

«Уходи!» — кричит внутренний голос. Ведь этот Михаил Агафонович явно еще тот мудак. С его жизненными принципами пусть идет далеко и надолго! Но… Мне ведь не детей с ним крестить, верно? Замуж за него я не пойду. Отношений не будет.

Одна ночь. Один безумный опыт. И забыть его навсегда, как порочный сон.

Набираю полные легкие кислорода и резко выдыхаю. Поворачиваюсь к мужчине и смотрю в его глаза, полные порока. Сама не верю в то, на что решилась!

— Ладно. — усмехаюсь и будто ныряю в черные воды. Скрываю нервы за показательной храбростью. — Заставь меня запомнить тебя надолго.

Глава 3

Он скалится. Мышка в клетке. Попала в цепкие лапы зверя. Он заводит руки мне за спину, тянет за шелковые завязки и платье распадается, как халат. Спускает бретели с плеч, и я остаюсь перед мужчиной в крошечных бикини и шпильках.

Самое время передумать и сбежать. Но у меня даже мысли подобной не промелькает.

— Великолепно… — хрипит он, словно из преисподних. Где-то на заднем плане сигара дымит в тарелке… Как и мой мозг, что не может понять, зачем я это делаю. — А теперь сними трусики, рыжуля. И иди в бассейн.

Словно под гипнозом, не сводя с него глаз, я медленно опускаюсь и уже вскоре переступаю жалкие обрывки ткани. Кидаю ими в него. Он ловит и прижимает к паху через брюки.

— Мне нравится. — рычит он, не моргая таращится. — Продолжай.

Иду к бассейну, колени дрожат. Благо, алкоголь на голодный желудок притупляет голос разума. Но, черт, мне нравится ощущать себя желанной, погружаясь в теплую хлорку. Нравится видеть в отражении воды, как тот торопливо скидывает пиджак. Суетиться, когда натягивает презерватив. Все вижу расплывчато, но и это хватит.

— Ну, — он стоит позади меня. Я поворачиваюсь и ахаю. Мужчина полностью обнажен. Ни грамма лишнего жира, хоть он явно старше сорока. Но не кубики пресса интересуют больше всего… А каменный член, что на уровне моих губ. Такой огромный вижу впервые. — Как ты хочешь, чтобы я трахнул тебя первый раз?

— Первый?! — сглатываю ком… Взгляд не могу отвести от паха. Не чувствую даже воду в бассейне, что забурлила. Яички идеально выбриты, член ровный, с россыпью вен. Красный от напряжения. Даже через плотный презерватив видно головку, что почти касается моих губ.

— А ты как думала? — он