Негаданная Судьба - Лунная Кошка

Гермиона вскинулась.

— Сколько?!

— Три дня. Вы упали по-видимому прямо из воздуха на порог Бэг-энда и ударились головою о дверь. Была сильная гроза. Я боялся, что вы заболеете, потому что вы совсем вымокли, а потом увидел, что вы ранены.

Гермиона машинально дотронулась до шеи и почувствовала тонкий крепкий шрам — все, что осталось от режущего проклятия, брошенного Долоховым.

Бильбо проследил за ее жестом.

— Я промыл его отваром королевского листа, и когда он затянулся, вы заснули. Леди Эрми...эми... простите, но у вас очень странное имя, я не имею понятия о том, кто вы и как попали в Хоббитон.

Гермиона всхлипнула и закрыла лицо руками. Мужество начало покидать ее. Мерлин, а что, если Беллатрикс успела убить Сириуса? Что если Гарри тоже мертв? Что если всех, кого она знала, уже нет?

Она подняла мокрое от слез лицо и тихо сказала:

— В моем мире шла война, магическая война. Я волшебница, мистер Беггинс.

Только почувствовав запах еды, Гермиона поняла, насколько она была голодна. Запах пищи сводил ее с ума. Тут Бильбо Беггинс оказался абсолютно прав — хороший ужин помогает успокоиться, расслабиться и разложить мысли по полочкам, а ужин в хорошей компании еще и поднимает настроение. И уже через час, расправившись с внушительной тарелкой мяса с овощами, салатом и тминным пирогом и почти мурлыча от сытости, Гермиона рассказывала Бильбо о своей жизни и о мире, который она так неожиданно потеряла. Она по-прежнему не понимала, что произошло, но, вспомнив о своем титуле лучшей ученицы, подумала и пришла к выводу, что параллельные миры все же существуют.

Хоббит кивал, почти не перебивая, только изредка задавал вопросы да отвечал, если спрашивала она. Между его бровей залегла хмурая складка. Он почти не притронулся к еде, что было необычно для него, и вместо этого чашка за чашкой пил травяной чай без сахара.

То, о чем говорила Гермиона, было чудовищно. Жестокий темный волшебник и его последователи, убивающие таких, как она. И ее мир в огне войны, в которой дети сражались наравне со взрослыми. Среди хоббитов считалось, что совершеннолетие наступает в тридцать три, а до этого они всего лишь неразумные недоросли. Гермионе было пятнадцать, и она уже потеряла родителей, а теперь, похоже, что и всех друзей.

Ну, один друг у нее все же есть. Бильбо нравилась эта девушка. Его не испугало то, что она оказалась ведьмой. Может быть до сего момента он и не слишком верил в такие вещи, но те простые, похожие на фокусы чудеса, которые показывала его гостья, убедили его в обратном. К тому же она не казалась опасной или хитрой, хоббит видел в ней всего лишь заблудившегося ребенка, которому была нужна его помощь.

В свою очередь он рассказал ей о Средиземье, Шире и Приречье, о своей жизни в Бэг-энде и о других народах, населяющих его мир.

— Значит, вы можете высвобождать свою магию, используя это? — спросил Бильбо, указывая на палочку, которой рассеянно поигрывала Гермиона.

— В основном, да. Существует еще беспалочковая и невербальная магия, но у меня было мало практики, — ответила она. — Мистер Беггинс, я уверена, что именно магия перенесла меня сюда. В моем мире я упала в Арку — некий малоизученный артефакт, который, до сих пор считалось, убивает тех, кто прошел сквозь него. Но я не умерла, а оказалась в Средиземье. Мои друзья, вероятно, считают меня погибшей, — мрачно заключила она.

— Нет, нет, не думайте о плохом, леди, — торопливо заговорил Бильбо, беря ее ладонь и тихонько сжимая. — Послушайте меня. То, что с вами произошло, по всей видимости изменить нельзя — пока нельзя — и вам придется научиться жить здесь. И ваша магия не пропала, вы все еще истари, ведьма, хотя могло случиться и наоборот.

Бильбо встал, переводя дух, и закружил по гостиной, заложив руки за спину.

— Я не могу вам помочь и вернуть вас обратно. Но есть те, кто возможно сумеет. Время от времени в Шир захаживает один из истари, странствующий волшебник по имени Гэндальф. Он очень умен и могуч, и к тому же делает для ребятни чудесные фейерверки, — хихикнул Бильбо. — И хотя иногда он ведет себя хуже младенца, он единственный на моей памяти, кто может вам помочь. Правда, никогда не известно, явится он или нет, и когда это случится, да и случиться ли вообще...

Бильбо обернулся к Гермионе и улыбнулся ей.

— Но он любит хоббитов и Шир, и я верю, что рано или поздно он появится. А пока... вы можете пойти к эльфам, искать помощи у них. Они мудры, хотя и говорят загадками. Но до эльфов далеко, леди, а в нашем мире тоже много опасностей для такой молоденькой девушки.

— У меня нет выбора, мистер Беггинс, у меня нет ничего в этом мире, — опустив голову ответила Гермиона.

— У вас есть я, и это больше, чем ничего, — вдруг обиделся Бильбо. — И я предлагаю вам остаться в Бэг-энде. Авось время само подскажет решение... ну или в Шир придет Гэндальф. А пока приглашаю вас погостить в моей усадьбе, — учтиво поклонился хоббит.

И Гермионе внезапно захотелось вытереть слезы и улыбнуться.

И выпить еще травяного чая мистера Беггинса. С сахаром. А возможно, даже и с медом.

Время оказалось удивительной вещью, — подумала Гермиона. Здесь, в Шире, оно бежало также споро и неумолимо, и также успешно залечивало душевные терзания. Дни складывались в недели, недели — в месяцы, и вот уже позади остался не только июнь, так нежданно приведший ее к новой жизни, но и золотая хоббитонская осень и непривычно снежная для этих краев зима. А вместе с холодами ушла и острая боль потери, зазубристой льдинкой терзавшая сердце, растаяла, словно снег под теплым весенним солнышком, убежала талой водой по дну оврагов.

И теперь посреди зазеленевшего поля у самой границы Шира, вдыхая терпкий клейкий дух древесных почек, стояла совсем другая Гермиона. Она появилась с первыми подснежниками, проросла сквозь голую жирную ширскую почву, словно садовый крокус, что по весне расцветает непременно первым, украшая