Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

– Мне больше нравится творить.

– Смотрите, Виктория, моей компании точно такой сегмент не подходит.

Он заметил, как ее глаза сразу потухли, и поспешил ее успокоить:

– Но вот такие изделия, как серьги, которые у вас в ушах, мне очень нравятся, – он улыбнулся и потянулся рукой, но она быстро наклонила голову и сняла одну сережку, протягивая ему:

– Но это латунь.

Андрей взял хрупкое изделие, коснувшись ее пальчиков, и его опять бросило в жар. Ее запах сводил с ума до дрожи в каждой клетке. Такое с ним точно было впервые, чтобы так клинило на женщине. На девушке. Совсем-совсем молоденькой. Нет, это вряд ли можно было назвать любовью, а вот страстью – да.

Он поймал ее открытый взгляд: васильковые глаза и длинные пушистые ресницы, не тронутые тушью. А вот сочные губы блестели – скорее всего, от гигиенической помады.

– Красивые, – произнес он хриплым голосом, рассматривая на ладони серьгу, – вы могли бы такую красоту сделать из золота? А на самый кончик вот этого листика поместить два-три бриллианта.

Васильковые глаза загорелись:

– Вы позволите мне это?

– Да, я принимаю вас в компанию. Пока попробуем сделать несколько ювелирных изделий из вашей коллекции на пробу, а там посмотрим, может, расширим дивизию.

Виктория запрыгала и захлопала в ладоши:

– Спасибо, Андрей Александрович, я вас не разочарую, обещаю!

Внутри мы горячие, а носы ледяные

Телефон зазвонил ровно в одну минуту седьмого утра, как раз после будильника, но Андрей уже давно проснулся и смотрел в потолок, вспоминая прошедший день. Ночь была почти бессонная. Ему снилась Вика. Она редко ему снилась, но весь последующий день он не мог ни о чем думать, как только о том, как он был счастлив с ней.

– Да, – раздраженным голосом произнес он.

– Я знаю, что ты проснулся минуту назад, поэтому и набрала. Не разбудила?

Это была Олеся, впрочем, Андрей это почувствовал, даже не глядя на экран телефона. Олеся была настолько беспринципной, что, в пух и в прах разругавшись вечером, утром могла сделать вид, что этого скандала не было, и больше никогда об этом не упоминать.

– Нет. Я же минуту назад проснулся.

– Я знаю, поэтому дождалась шести. Вообще глаз не сомкнула. Прости, но мне опять нужна твоя помощь, – тихо сказала она.

– У тебя еще один муж разбился?

Андрей стукнул себя по лбу и закатил глаза. Вот что за язык у него! Вечно не может промолчать, особенно с теми людьми, которые его раздражают. А Олеся ужасно раздражала! Особенно сейчас, когда он снова увидел Викторию. И сравнил. Хотя как вообще такое можно сравнивать? Это как день и ночь, как жара и мороз, как любовь и ненависть.

– Мой отец… Ты знаешь, как он относился к Богдану.

Андрей это знал только по рассказам от Олеси. Он никогда не видел ни покойного Богдана, ни родителей Олеси, но та постоянно рассказывала о них. Лучше будет сказать – жаловалась.

И по этим рассказам-жалобам Андрей сделал выводы: Олеся была послушной девочкой, прилежно училась в школе и даже поступила в ВУЗ, на котором настоял ее отец. А вот потом с милой доченькой что-то случилось. Ее отец был уверен, что она попала в плохую компанию, но на самом деле девушка просто повзрослела и стала общаться не с теми, с кем было рекомендовано родителями, а со всеми, кто ей был интересен: веселые шумные компании, море выпивки, травка, песни до утра. Родители пригрозили, что не потерпят, чтобы их дочь вела распутный образ жизни, но Олесю уже было не остановить. Непонятно чем бы это все закончилось, если бы на одной из таких разбитных вечеринок она не познакомилась с Богданом. Парню было уже за тридцать, он работал клерком в какой-то крупной компании, имел свою однокомнатную квартиру в Алтуфьево и автомобиль Мазду. Богдан влюбился в Олесю не по-детски и готов был весь мир положить к ее ногам. Целый год он ее добивался, а с другой стороны родители заставляли ее снова стать покорной и восстановиться в университете, который она забросила. Выбор был небольшой, но нужно было решать. Олеся предпочла Богдана, чем вызвала праведный гнев родителей. Она думала, что они перебесятся и наконец-то поймут, что их дочь уже выросла и будет делать то, что решит сама, а не то, что прикажут ей они, но чуда не произошло. Родители от дочери не отреклись, продолжая ежедневные нотации, и мужа ее не приняли.

– Ближе к телу, как говорил Мопассан, – не выдержал Андрей.

– У меня нет денег на похороны.

Андрей тихо выругался. Он не мог понять, как у людей не может быть никакой заначки. У него, даже когда он был бедным студентом и жил на одну стипендию, всегда в запасе была сотка, а то и две сотки рублей. А тут молодая семья с руками, ногами и двумя головами не имеет за душой ни гроша.

Совсем недавно Андрей в очередной раз поссорился с Олесей. Каждый месяц он выделял ей деньги, но она не умела ими распоряжаться и иногда совершала такие покупки, от которых Андрей приходил в бешенство. Он пригласил ее в ресторан с друзьями и попросил купить красивое длинное платье на выход. Олеся надела старое короткое розовое и приехала в ресторан в порванных колготках, но зато с новой сумочкой. Именно в тот вечер Андрей понял, что с Олесей надо расставаться и как можно скорей. Кроме того, что она не умела правильно поддержать разговор и всегда всех перебивала, у нее была маниакальная зависимость покупать себе сумочки.

Олеся же не понимала, почему Андрей так разнервничался, посадил ее в автомобиль и отправил с водителем домой.

На следующий день девушка пришла выяснять отношения:

– Если бы ты не был таким жмотом, то мне и на сумочку бы хватило, и на платье. Тебе постоянно жалко на меня денег! – кричала она у него в коридоре.

Олеся с невозмутимым видом показывала ему новую сумочку от «Prada», а он, закатив глаза, пытался ей объяснить:

– Олеся, мне не жалко для тебе денег. Только не на эту ерунду, понимаешь?

– И это мне говорит чувак, который специально летал в ЮАР, чтобы заказать себе костюм от Ковалье Рокфеллера с алмазными пуговицами за семьдесят тысяч баксов?

– Да, это тебе говорит чувак, который сам лично заработал миллиарды! – крикнул Андрей. – И поэтому этот чувак может себе позволить костюм за семьдесят тысяч