Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

в среднесрочной перспективе. Но, несомненно, последствия были значимы. Во многих секторах общества пробудилось то, что я бы назвал осознанием несоответствия, то есть сомнение в прежних, казавшихся незыблемыми убеждениях. Обозначилась интеллектуальная открытость, стремление пересмотреть привычные объяснения страны, дополнить урезанную картину ее реальности, заново поставить вопрос о будущем. К счастью, догматизм идет на спад. У нас появляется интеллектуальное пространство, более благоприятное для плюрализма. Вопрос лишь в том, сумеем ли мы воспользоваться этим моментом и сделать твердые шаги, чтобы поставить нашу страну на ноги, а не держать ее, как сейчас, вверх тормашками?

Эти новые моменты, пусть и в основном сосредоточенные в рамках Мексики воображаемой, требуют глубокого и актуализированного развития некоторых идей, лишь обозначенных в третьей части этой книги. И, конечно, нужно было бы добавить новые мысли, охватывающие аспекты, которые даже не были упомянуты. Несколько читателей и один рецензент указывали на недостаточность двух заключительных глав. Я полностью это признаю. И намерен продолжать работать над этой темой, хотя и с четким пониманием того, что размышление о нашем будущем – это задача коллективная и индивидуальный вклад, каким бы важным он ни был, всего лишь вклад. Нужно дать старт дебатам, дать им пространство и масштаб, которого они заслуживают. Речь не о полемике с моими идеями (к тому же, как я прямо говорю в тексте, многие из них заимствованы у других, и я использовал их без угрызений совести, чтобы выстроить более широкую аргументацию). Если эти идеи и существуют, то лишь благодаря стремлению понять реальность, а анализировать и обсуждать нужно именно ее: реальность и ее проблемы. Перед нами стоит вызов воображению, и справиться с ним можно только исходя из подлинного признания нашей действительности. И именно там, разоблачая предрассудки, освобождая наше колонизированное мышление, восстанавливая способность видеть и осмыслять себя самих, мы и найдем центрального героя нашей истории и необходимый элемент нашего будущего: глубинную Мексику.

Г. Б. Б.

Мехико, апрель 1989 года

Введение

Эта книга преследует двойную цель. С одной стороны, она стремится представить панорамное видение повсеместного и многоликого присутствия индейского элемента в Мексике. Индейское – это устойчивость мезоамериканской цивилизации, которая сегодня воплощается в конкретных сообществах (называемых обычно «коренными народами»), но также по-разному проявляется и в других многочисленных общественных сферах. Все вместе они составляют то, что я называю здесь глубинной Мексикой. С другой стороны, признав существование глубинной Мексики, я предлагаю аргументы для более широкого размышления, которое должно затрагивать всех мексиканцев: что значит для нашей истории, нашего настоящего и прежде всего для нашего будущего сосуществование здесь двух цивилизаций – мезоамериканской [6] и западной?

На первый взгляд может показаться, что размышлять о цивилизационной проблематике несвоевременно: страна переживает тяжелые времена и сталкивается со всевозможными вызовами (экономическими, политическими, социальными), требующими немедленного решения. Перед лицом столь острых требований современности имеет ли смысл задумываться о цивилизации?.. Я убежден, что смысл есть, и очень глубокий. Более того, я утверждаю, что непосредственные проблемы, которые сегодня нас угнетают количеством и масштабами, можно понять лишь частично и фрагментарно (а значит, и решить частично и фрагментарно, и это в лучшем случае), если не рассматривать их в контексте неразрешенной дилеммы: сосуществования двух цивилизаций. Потому что они – это два цивилизационных проекта, два идеала общества, к которым стремятся два разных возможных будущих. Любое решение, которое принимается для изменения курса страны, любой путь, выбранный в надежде выйти из нынешнего кризиса, – это выбор в пользу одного проекта цивилизации и против другого.

Недавняя история Мексики, история последних 500 лет [7] – это история постоянного противостояния между теми, кто пытается направить страну по пути западной цивилизации, и их противниками, укорененными в мезоамериканском образе жизни. Первый проект возник с приходом европейских завоевателей, но не исчез, когда Мексика обрела независимость. Новые группы, пришедшие к власти, сначала креолы, затем метисы, никогда не отказывались от западного проекта. Они и сейчас не оставляют его. Все разногласия и борьба между ними касаются лишь вопроса, как лучше реализовать проект. Принятие этой модели привело к появлению внутри мексиканского общества меньшинства, которое действует согласно нормам, устремлениям и целям западной цивилизации, не разделяемым (или разделяемым, с другой точки зрения) остальной частью нации. Тех, кто воплощает и продвигает господствующий проект в нашей стране, я называю здесь «воображаемой Мексикой».

Глубинная Мексика и воображаемая Мексика конфликтовали на протяжении всех пяти столетий своего существования. Западный проект воображаемой Мексики исключал и отрицал мезоамериканскую цивилизацию, и никогда не существовало точки соприкосновения этих цивилизаций, которая привела бы их к постепенному слиянию и формированию нового проекта, непохожего на них, но при этом вскормленного ими обеими. Напротив, группы, воплощающие мезоамериканский и западный цивилизационные проекты, находятся в постоянном конфликте, порой приобретающем насильственные формы, но непрерывном в своем противостоянии, выражающемся в повседневной жизни, где реализуются основные принципы соответствующих цивилизационных матриц.

Это противостояние происходит не между культурными элементами как таковыми, а между социальными группами, которые несут, используют и развивают эти элементы. Именно эти группы, принадлежащие к двум разным цивилизациям, на протяжении полутысячи лет находятся в постоянной оппозиции, поскольку колониальное происхождение мексиканского общества привело к тому, что группы и классы, обладающие властью, одновременно являются носителями и проводниками западного цивилизационного проекта, творцами воображаемой Мексики, в то время как на нижней ступени социальной пирамиды продолжают сопротивляться народы, воплощающие мезоамериканскую цивилизацию, основу глубинной Мексики. Совпадение власти и западной цивилизации на одном полюсе и подчинения и мезоамериканской цивилизации на другом – не случайность, а логичный результат колониальной истории, которую до сих пор не изжила мексиканская нация. Существенная черта любого колониального общества заключается в том, что группа завоевателей, принадлежащая к иной, чем покоренные народы, культуре, идеологически утверждает свое врожденное превосходство во всех аспектах жизни и, как следствие, отвергает и исключает культуру колонизированных. Деколонизация Мексики осуществилась не в полной мере: после получения независимости от Испании внутренняя колониальная структура так и не была демонтирована, потому что группы, удерживающие власть с 1821 года [8], никогда не отказывались от западного цивилизационного проекта и не преодолели искаженного, присущего колонизаторам взгляда на страну. Таким образом, различные национальные проекты, в соответствии с которыми предпринимались попытки организовать общество на протяжении всей истории независимой Мексики, всегда основывались исключительно на западной цивилизационной модели, в которой нет места реальности глубинной Мексики, она рассматривается лишь как символ отсталости и препятствие, которое нужно преодолеть.

Глубинная Мексика между тем сопротивляется, используя самые разные стратегии в зависимости от обстоятельств угнетения, которым она подвергается. Это мир не пассивный и статичный, а живущий в постоянном напряжении. Народы глубинной