Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

— Сумка, — проговорила Мелгуева в спину Агате.

— Вы мне? — обернулась та.

— Сумка! — чётче проговорила директор, указывая на стул.

На нём всё ещё лежал рюкзак Агаты.

— Ой, — хохотнула Агата. — А мне послышалось…

— Счастливой дороги, — оборвала её Мелгуева.

Отца в коридоре уже не было.

— Папа?! — позвала Агата.

Набросив на спину рюкзак, она побежала к выходу. Там и нашла его. Мирослава успела спустить коляску по пандусу к ожидавшему их такси. Полный водитель в жилетке-вассерманке помог ей пересадить отца на переднее сиденье. Когда подоспела Агата, он уже убирал сложенную коляску в багажник.

— Вы с ним поедете? — поинтересовался он. — Куда?

— В Калмаранту, — ответила Агата.

— Сделаем, — вздохнул таксист, захлопывая багажник. — Остальное в салон лучше положите.

Мирослава протянула средних размеров дорожную сумку. Та оказалась намного легче, чем выглядела.

— Если передумаете — возвращайтесь.

— Не передумаем, — возразила Агата. — Но всё равно спасибо.

Когда она села в машину, её заметно оживившийся отец настойчиво тянулся к валькодеру магнитолы, а водитель шлёпнул его по пальцам ладонью.

3

Калмаранта встретила их влажной прохладой. Посёлок находился в низине на самом берегу озера Тунельма, отделённого от Онежского лишь узкой каменистой грядой. Ветер с большой воды сюда не заходил, из-за чего тишина в посёлке стояла особенно вязкая, почти осязаемая.

Тунельма была абсолютной противоположностью полноводного соседа. Если Онежское озеро кипело жизнью — рыбой, чайками, бесчисленными кораблями, — то здешнее озерцо казалось мёртвым: ни уток на нём, ни ряби, ни лодок. Одна лишь плотная дымка курилась над поверхностью почти в любую погоду.

Ещё с детства Агата помнила легенду, будто воды Тунельмы заполняли бездонный разлом, уходящий глубоко под землю. Однако ей это казалось преувеличением: будь всё действительно так, водоём обязательно изучали бы исследователи или облюбовали любители дайвинга. А в действительности озеро всем безразлично настолько, что на многих картах его вообще не изображали. Впрочем, вниманием обходили и Калмаранту. Несмотря на то что посёлок имел вполне внушительные размеры, несколько многоквартирных домов и даже централизованное отопление, он везде обозначался лишь точкой без подробностей о делении улиц.

— Я вас на остановке высажу, — заявил таксист, поворачивая к выкрашенному в яркий кирпичный цвет металлическому навесу у самой окраины посёлка.

— Нам в семнадцатый дом на Сювеярви, — напомнила Агата.

Автомобиль замедлился и окончательно остановился.

— Не хочу крутиться, — стоял на своём таксист. — Тут GPS чудит: то поле покажет, то озеро…

Он кивнул на дисплей, на котором указатель с редкими остановками вертелся в стороны и прыгал по карте вокруг Калмаранты.

— Вернитесь на дорогу, — словно подтверждая опасения хозяина, проговорил навигатор женским голосом.

Идея идти пешком до самого дома Агату не обрадовала, но спорить с таксистом ей не хотелось. Никаких сил на доказательство своей правоты у неё не осталось.

— Приехали, пап, — вздохнула она.

Отец не отреагировал. Он глядел на магнитолу. Точнее, изучал чёрный пластик, оставшийся на её месте после того, как недовольный излишним рвением Бориса Афанасьевича настроить радиоволну таксист отсоединил переднюю панель и спрятал её в один из многочисленных карманов своей жилетки.

Таксист громыхнул коляской позади машины, нервными рывками разложил её и подкатил к пассажирской двери. Примерившись, он попытался вытянуть Бориса Афанасьевича, но тот, точно закостеневший, совсем не поддавался.

— Выходи, па, — пыталась подбодрить его Агата.

Однако ни упросы, ни попытки растормошить отца не возымели эффекта. Тогда Агата поняла, что нужно было делать. Вот только не хотелось, сидя в машине, копаться в сумке, проверяя, положила ли Мирослава в неё радиоприёмник.

— Покажите ему магнитолу, — попросила она таксиста.

— Чего? — хмыкнул тот.

— Папа очень любит радио, — пояснила Агата.

— Это-то я заметил в дороге, — буркнул таксист, с сомнением извлекая из кармана панель от магнитолы.

Он осторожно, будто дразня злую собаку едой, помахал ею. Помедлил, а затем поднёс поближе к лицу Бориса Афанасьевича. Едва магнитола попала в поле его зрения, он тут же подался вперёд. Таксист еле успел отпрыгнуть и поймать его, прежде чем он выпал на асфальт.

Агата помогла усадить отца в кресло. Тяжело дыша, таксист набросил панель на магнитолу и захлопнул дверь. Протянутая вслед за вожделенной вещицей рука Бориса Афанасьевича обречённо опустилась на колени.

Такси, заурчав, медленно развернулось через сплошную линию. Не дожидаясь, когда то уедет, Агата, подтянув лямку сумки, потолкала коляску к окружённой елями и карельскими берёзами Калмаранте.

Кое-где на возвышенностях над деревней в зарослях проглядывались округлые бока древних сейдов — излишне светлые на фоне зелени, наоборот, почти чёрные и поросшие мхом, совсем незаметные. Когда-то люди верили, что подношения этим громадам привлекали удачу в жизни, на охоте и в промысле, а теперь забыли тропы к ним. Интересны эти каменные сооружения могли бы быть разве что путешественникам, но те предпочитали более крупные и распиаренные турагентами экземпляры. А потому, как и в детстве Агаты, эти сейды оставались забытыми.

Сам посёлок преимущественно распластался по пологому берегу. Особенно привлекательным он не выглядел, но и отталкивающим тоже — скорее безликим, напоминающим сотни других подобных посёлков. Неброские здания максимум в два этажа, построенные как из посеревших от времени брёвен, так и из кирпича, одинокими пеньками торчали то там, то здесь между деревьями — где-то более кучно, где-то довольно далеко друг от друга.

Отдельной, самой тесной ниточкой тянулась Школьная улица, уходящая подальше от воды. Помимо самóй обновлённой школы, точно бусины на леске, на ней жались здание к зданию новые администрация и магазин, восстановленный Дом культуры, ФАП, участковый пункт полиции и котельная. Раньше она стояла на отшибе между улицами Сювеярви и Школьной, а сейчас, с появлением новых зданий, прилипла к окраине последней.

Эта улица для Агаты стала неожиданным открытием, в остальном же посёлок оставался практически таким, каким она покинула его двенадцать лет назад. Потому и поиски дома не затянулись — он находился в двухэтажном бревенчатом здании с жестяной, потемневшей от времени словно хлебная корка, крышей, над которой возвышался шпиль отцовской антенны для радиопереговоров. Четырёхквартирник находился довольно близко к озеру у окраины посёлка. Чтобы добраться до него, нужно было пройти через Райпо — некогда главную улицу Калмаранты. Теперь же, похоже, центр посёлка сместился к Школьной улице.

Если