Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс

– Моя подруга интересовалась, будут ли сегодня красавчики, – сказал Дре и, выдержав тщательно спланированную паузу, продолжил: – Увидев, как ты вошел, я сказал, что будут!

В мире Дре эти люди и были элитой.

– Но это даже не один процент, – сказал он мне. – Это только одна десятитысячная процента тех людей, которых я хочу видеть вокруг себя.

А вот окружающим Дре девушкам (ну, впрочем, как и мне) совсем не нужно быть богатыми, нужно лишь выглядеть как богатые – роскошно и презентабельно. И слава богу, потому что едва ли кто-то из нас мог позволить себе оплатить счет за ужин в подобном заведении. Коктейли, тарелки с пастой, свежими овощами и салатами, рыбой и стейками, и вот уже в ход пошли десерты и эспрессо; и никто ни разу не взглянул на цену. Но я успела быстро заглянуть в меню – один коктейль в ресторане The Downtown стоит около двадцати долларов, а салат со свеклой и козьим сыром – двадцать четыре. За восемнадцать месяцев, в течение которых я изучала мир VIP-тусовок, я ужинала здесь миллион раз и ни разу ни за что не заплатила.

Я была одной из «девочек», так что все наши блюда и напитки были включены в стоимость нашего пребывания в ресторане; бесконечные тарелки и бокалы были «комплиментом за счет заведения». Чтобы прием и обслуживание гостей Дре был на высшем уровне, официанты получали чаевые в размере двадцати пяти процентов от счета. В итоге каждый воскресный вечер обходился ресторану The Downtown более чем в тысячу долларов за комфортное пребывание нашей компании. Несмотря на затраты, наше присутствие было выгодно ресторану The Downtown, а также мужчинам, которые здесь ужинали, и самому Дре.

Дре обычно приглашал либо девушек, находящихся в самом начале своей модельной карьеры, либо студенток, либо тех, кто искал работу в разнообразных сферах, от дизайна до финансов. Главным критерием, который давал тебе право сесть рядом с Дре, была красота. Ну и как бы в подтверждение этого сегодня днем он прислал мне два игривых сообщения: «Оденься так, чтобы произвести впечатление на Эша» и через пару минут: «Шпильки».

Хотя, может, сообщения и не были игривыми. Он всегда был щедр на комплименты, если девушка хорошо выглядела, и невероятно холоден, если нет. Он спокойно мог повернуться спиной к той, чей образ не соответствовал его стандартам. Правда, исключительно при условии, что она не была богатой или знаменитой. Однажды он сказал девушке, которая, по его мнению, была недостаточно высокой: «Иди постой вон там», – и показал ей на дальний от его столика угол.

На этих тусовках с Дре я часто чувствовала себя неловко, даже сидя рядом с ним в новом шелковом платье и на десятисантиметровых шпильках. Когда в 2011 году Дре впервые разрешил мне ходить с ним на тусовки ради моего исследования, я начала носить винтажную сумку Chanel из 1980-х. Сумку эту мне одолжила сестра, которая приобрела ее на eBay за двести долларов, и выглядела она, мягко говоря, не очень. Мне пришлось купить кусочки кожи в обувной мастерской и заклеить ими потертые участки, но отваливаться эти заплатки начали почти сразу. Так что сумку я специально держала за спиной, чтобы на стуле была видна только фирменная цепочка из черной кожи и золота; вот такая вот игра в пафос.

Я, кстати, была не единственным игроком: Дре тоже наряжался для элиты, правда, ему это давалось намного проще. Его семья жила в пригороде Парижа и принадлежала к среднему классу. Он был представителем второго поколения рабочих-эмигрантов из Алжира. В какой-то момент, чтобы стать музыкантом, Дре бросил юридический факультет в Париже, а когда и эта идея претерпела неудачу, он начал работать официантом в ресторане. Одно время он даже был бездомным, но вы ни за что бы об этом не догадались, потому что Дре всегда рассказывал про свои связи и предпринимательский потенциал. Дре частенько хвастался своими стартапами, которых у него было то ли пять, то ли шесть штук: его карьера в качестве поп-певца, компания по производству фильмов, брендинг одной техкомпании, реалити-шоу по телику, которое он разрабатывал, компания по дистрибьюции питания «в Африке» (пожалуй, самый пространный из его проектов) и автосервис. Список этот менялся в зависимости от дня недели, неизменным оставался присущий Дре оптимизм. Вот так, например, Дре описывал бизнес-модель своего автосервиса: «Сначала у тебя одна машина. Затем две. Потом десять. Так работают в Америке, детка».

Довольно часто, когда я спрашивала его о планах на день, мне приходило стандартное сообщение: «Я сейчас работаю над огромной сделкой! Пожелай мне удачи… два дня максимум, и все решится! Сделка на миллионы баксов!»

– Я люблю ночную жизнь, – часто повторял он. – Ты никогда не знаешь, чем все это закончится.

Но это все было обычной болтовней, как и многое другое, что связано с Дре.

Скоро он закажет себе эспрессо, он всегда так делает, перед тем как пригласить своих гостей наверх, в ночной клуб.

– Девчонки, что скажете, может, переместимся наверх, на вечеринку?

В ответ на это предложение встала Дженна, безработная блондинка лет двадцати, которая пытается найти свое место в сфере финансов, и, вздыхая, пробормотала себе под нос:

– Пойдемте танцевать, надо отрабатывать еду.

Дженна редко тусуется, она встретила Дре год назад, когда тот случайно заметил на улице симпатичную студентку и остановился, чтобы представиться. У Дженны особо не было друзей, а Дре показался ей интересным персонажем, так что, в конце концов, она стала считать его другом. Дре убедил ее прийти сегодня в The Downtown, чтобы бесплатно поужинать.

– Никогда не знаешь, кого встретишь этим вечером, – сказал он ей; это стандартная промоутерская приманка, чтобы убедить девушку пойти с ними. Дженна согласилась в надежде встретить кого-то из мира финансов, кто смог бы помочь ей с поиском работы после универа.

Клуб наверху был небольшой и камерный, почти как ресторан, но темнее, шумнее и пьянее. Мы переместились на банкетку – длинную софу немного закругленной формы, – расположенную рядом с двумя маленькими столиками, до краев заполненными бутылками шампанского Perrier-Jouët, водки Belvedere, графинами с апельсиновым и клюквенным соками в серебряных ведрах для льда и аккуратными рядами стопок и бокалов. Столик находился прямо около диджея, здесь Дре во время своих еженедельных караоке-вечеринок изображал из себя крутого эм-си. С двенадцати часов ночи до трех часов утра он пел, танцевал и