По прозвищу Святой. Книга шестая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Видим, — сказал красноармеец лет сорока пяти с обветренным, изрезанным морщинами лицом и глазами человека, повидавшего в этой жизни всякое. — «Тигры», что ли? Ходили у нас слухи про эти танки.

— «Тигры», — подтвердил Максим. — Горят точно так же, как и все остальные. Гранатомёты их возьмут. У него лоб башни — сто восемьдесят пять миллиметров. Наши реактивные кумулятивные гранаты прожигают на трёхстах метрах двести шестьдесят миллиметров стальной катаной брони гарантированно. Поэтому бейте смело. Главное — попасть. Но и промазать не бойтесь, гранат хватает. Первыми выбиваем «тигры». Потом — все остальные. По местам!

Кто-то, конечно, не выдержал.

Первая граната ушла, когда до атакующих танков было метров четыреста. Боец промазал, но граната взорвалась огненным шаром в рядах идущей за танками пехоты, и унесла не одну жизнь фашиста.

— Не стрелять! — крикнул Максим, стараясь, чтобы его голос перекрыл грохот боя (наша артиллерия уже била по танкам, правда, не особенно удачно). — Подпускаем ближе!

Больше нервы ни у кого не сдали.

Когда до первого «тигра», идущего по центру и нагло выскочившему вперёд, по оценке Максима осталось меньше трёхсот метров, он взвёл курок, снял оружие с предохранителя и поймал лоб башни в оптический прицел, которые уже были установлены на эту партию.

— Выстрел! — крикнул он и нажал на спуск.

Кумулятивная граната с шипением ушла со ствола, и со скоростью сто двадцать метров в секунду устремилась к цели.

Короткая вспышка.

Попал.

Меньше секунды, и на месте башни хвалёного новенького «тигра» вырос огненный цветок. Башня отвалилась на бок, до ушей Максима донёсся грохот сдетонировавшего боекомплекта.

Один есть.

— Заряжай, — сказал Максим, присев в окопе и снимая гранатомёт с плеча.

Ян Кос немедленно достал из ящика и вставил в ствол до щелчка второй выстрел.

Десять гранатомётчиков. Шесть выстрелов в ящике. Итого: шестьдесят выстрелов.

Более чем достаточно. Даже с учётом того, что в лучшем случае половина гранат найдёт цель.

Десяток танков, включая три «тигра» были подбиты в первые две минуты боя. Из них семь сожгли гранатомётчики и три артиллеристы.

Успех окрылил бойцов, вселил уверенность в себе и своём новом оружии. Прицел стал точнее, и в течение следующей минуты в полутора сотнях метров перед окопами запылали ещё шесть танков.

Итого: шестнадцать из тридцати двух. Половина. Отличный результат!

Немцы сообразили, что происходит что-то небывалое, — их танки горели, как спичечные коробки, подбитые каким-то неизвестным, чертовски точным и страшным по своему действию оружием.

Максим усмехнулся про себя, представив, что сейчас творится в немецком радиоэфире. На его счету было уже четыре танка, включая два «тигра», он поймал кураж и собирался навести шороху на полную катушку.

— Заряжай.

— Осталось два выстрела, — сообщил Кос.

— Нам хватит.

Танки остановились, огрызнулись огнём.

Максим присел за бруствером.

Рядом грохнуло.

Комья земли застучали по каске и плечам.

Он поднялся, поймал в прицел маску орудия Pz-III.

— Выстрел!

Секунда.

Граната прошила грозную машину, как цыганская игла прошивает толстую брезентовую ткань.

Танк вздрогнул, словно смертельно раненый зверь. Длинная пятидесятимиллиметровая пушка бессильно поникла.

— Заряжай, — скомандовал Максим.

Пятеро из девяти гранатомётчиков тоже не промахнулись, постарались и артиллеристы, и в течение тридцати секунд к подбитым шестнадцати танкам прибавилось ещё восемь, включая подбитый Максимом.

Немецкую пехоту тоже изрядно проредили артиллерийским, пулемётным и винтовочным огнём, она залегла, вжимаясь в землю.

Оставшиеся восемь танков, среди которых был один «тигр», попятились назад.

Поздно, ребятки.

Максим выстрелил.

Слетела, сбитая выстрелом гусеница, танк развернулся боком к окопам и тут же получил в борт и моторное отделение ещё две гранаты.

Остановился, задымил.

Из верхнего люка высунулся немецкий танкист, намереваясь покинуть подбитую машину, и тут же, убитый, рухнул обратно.

Молодец, Ваня, подумал Максим.

Точность попадания на таком расстоянии не оставляла сомнений в том, что стрелял Николаев.

— Пусто, — сообщил Кос. — За вторым ящиком бежать?

— Пока не надо, — сказал Максим. — Им конец.

Он оказался прав. Только четырём танкам удалось уйти целыми и невредимыми. Двадцать восемь остались гореть на поле боя, и среди них все пять «тигров».

Оставшаяся в живых пехота отползла. Это была полная и безоговорочная победа.

Но бой не кончился. Едва успели перекурить и напиться воды, как со стороны Ростова послышался гул авиационных моторов, и вскоре не меньше трёх эскадрилий советских бомбардировщиков Пе-2 в сопровождении истребителей навалились на вражеские позиции впереди.

Если взрывы немецких бомб и снарядов болезненно били по ушам и нервам, то зрелище встающей на дыбы донской земли среди окопов фашистов радовало глаз, а взрывы казались грозной музыкой.

Немецкие зенитки и полтора десятка «мессеров», прилетевших со стороны Таганрога, попытались оказать сопротивление, но без особого успеха.

Зениток было явно мало, к тому же их быстро подавили бомбами и артиллерией. Что касается «мессеров», то они привыкли храбро воевать, имея явное преимущество. Которого здесь у них не было, — «яки» и «лагги» превосходили числом и быстро отогнали вражеские истребители, сбив четыре из них.

Максим, наблюдая за воздушным боем, поймал себя на том, что многое бы отдал, чтобы оказаться сейчас в кабине ЛаГГ-3, закладывать «горки», «бочки» и «мёртвые петли», ловить в прицел кабину, хвост или плоскости ненавистного «худого», жать на гашетку и ощущать, как поднимается в груди горячая радость после того, как сбитый враг штопором устремляется к земле.

— Что, — с улыбкой заметил, стоящий рядом Ян Кос. — В небо хочется? К нашим?

— Так заметно? — спросил Максим.

— Ага, — ответил поляк. — У тебя даже кулак сжался, как на ручке управления.

Максим только вздохнул.

Наши потеряли при этой атаке два Пе-2 и один ЛаГГ-3. Экипаж «пешки» спасся, покинув горящий самолёт на парашютах, а вот пилот истребителя погиб вместе с самолётом.

Тем не менее, атака удалась, и самолёты развернулись на родные аэродромы только после того, как вывалили на головы врага все бомбы.

Тут же вслед за этим ударили осколочно-фугасными зарядами 122-х миллиметровые гаубицы М-30, добивая всё то, что не добили бомбардировщики.

Ровно час и пятнадцать минут длился бешеный не утихающий ни на секунду артналёт на немецкие позиции, и сразу вслед за ним в атаку пошли танки и пехота.

Советский удар один в один повторил удар немцев, который они нанесли перед этим.

Только вот наши бомбёры и артиллеристы были точнее, и у немцев не оказалось фаустпатронов, чтобы сжечь наши «тридцатьчетвёрки» с улучшенной бронёй на близкой дистанции.

А на дальней немецкие бронебойные снаряды относительно новых противотанковых 50-ти миллиметровых пушек Pak 38 и старых 37-ми миллиметровых Раk. 35/36 вязли в композитной броне и останавливали танки только тогда, когда удавалось сбить гусеницу или влепить снаряд в случайно подставленный борт.

Впрочем, несколько ещё не модернизированных «тридцатьчетвёрок», были подбиты и теперь горели и чадили посреди степи.

Но это не остановило