Наша борьба. 1968 год: оглядываясь с недоумением - Гётц Али

или рядом, у которого я мог бы иногда стирать в машине белье. Сообщить Р.С. // Студентка посидит с ребенком до 17.00 // Кто хочет изучать сравнительное религиоведение в «Кружке восточноазиатской философии» с целью демократизации религий и для борьбы с авторитарными структурами религиозного истеблишмента? // Узкопленочные фотокамеры «Супер 8», на 40–50 % ниже цены по прейскуранту (новые), Кнут Б.,1 Берлин 20, до востребования // Ищу леворадикальную студентку с целью последующего брака. Имею несколько судимостей. Рольф Фикер, 1-19, Рейхсштрассе 58. // C 11 по 14 марта специальная автобусная поездка в Париж на большую антифашистскую акцию (под патронатом Беаты Кларсфельд). Размещение в частных квартирах. Общая стоимость ок. 50 марок. Визовые сборы со стороны ГДР не взимаются. Запись в Кружке юстиции (JAK, Justizarbeitskreis) // У кого есть фотографии людей, которые несли плакаты во время демонстрации «Освободите заключенных» 14.4.68 (пасхальное воскресенье) на Курфюрстендамм около 16.00? // Альбом Джимми Хендрикса (оригинал) Electric Ladyland, новый, всего 50 марок».

Редакция газеты приглашала к сотрудничеству: «Товарищи! Присылайте статьи, новости из школ, учреждений, предприятий; полит. карикатуры, картинки, репортажи из тюрем, полицейских участков; присылайте идеи, предложения, информацию, агитпроп, критику, пожелания». Ресторанчик «tina-puff» в рекламных объявлениях называл себя инкубатором для выведения птенцов из крашеных яиц[297], пивная «Go-In: форум для активистов» обещала каждому посетителю бесплатный напиток. Маршруты поездок автостопом в феврале 1969 года вели в Тулузу, Карлсруэ, Карачи, Братиславу.

Осенью 1969-го, чтобы быть ближе к пролетариату, мы с группой активистов из ИОЗ основали производственную группу «Паук». На каникулах мы работали на прядильной фабрике в берлинском районе Целлендорф, печатали красивые двухцветные листовки, которые должны были заронить в ряды рабочих искру нашего революционного энтузиазма. Во время летнего семестра 1970 года я был избран студенческим представителем в совет факультета, причем выступал как кандидат от «Социалистических рабочих коллективов» (СРК; Sozialistische Arbeitskollektive, SAKO) в Институте Отто Зура – одной из «красных ячеек», уже существовавших во многих институтах. У меня в памяти не сохранилась бы суть нашего предвыборного воззвания, как и сам факт его существования, если бы наши политические оппоненты не приобщили его впоследствии к делу как образец вопиющей антиконституционности. Должно быть, мы долго вымучивали этот претенциозный текст: «Определение политики в сфере высшего образования, как ее видят СРК, означает также определение соотношения между политической работой с государственными учреждениями и с массами, ведущейся в университете. Под парламентаризмом мы понимаем форму господства буржуазии, используемую для десоциализации общественных конфликтов. Так что не стоит строить иллюзий относительно возможности сокрушить эту буржуазную систему собственными средствами. […] Парламентаризм изживет себя не потому, что его отринут, а лишь в тот момент, когда в массах пробудится осознание собственных возможностей, которые уже нельзя будет удовлетворить в рамках официальных правил игры. Это значит, что мы должны создать условия, при которых парламентаризм станет не просто ненужным, но и невозможным». Все же этот текст, в остальном вполне безумный, заканчивался вопросом: «В какой мере сотрудничество с университетскими властями может быть полезно для решения этих задач и вместе с тем не будет расцениваться как скрытое признание буржуазных форм власти?»[298]

В январе 1971 года я стал одним из сооснователей и редакторов газеты «Борьба за высшую школу. Боевой листок инициативного комитета «красных ячеек» в Западном Берлине». Мы боролись за массовую политическую забастовку в вузах, против классового правосудия и славили «успехи Пролетарской культурной революции в Китае». Собирали подписи против «фашистского закона об иностранцах», требовали ассигнований для преподавателей-ассистентов, входивших в «красные ячейки» и, не прекращая бесконечных внутренних споров, призывали самих себя к правильной революционной организации: «При выборе политической линии не забывать об угрозе контрреволюции!!»

В выпуске «боевого листка» от 3 апреля 1971 года эта фраза стояла под факсимильным воспроизведением текста Александра Швана из газеты СДПГ Berliner Stimme, в котором он осуждал наши противозаконные акции. Шван требовал «отнестись к ним со всей строгостью и не бояться переусердствовать», поскольку «речь идет о судьбе науки и свободы». В редакционной колонке мы – возможно, не кто иной, как я сам, – спрашивали, почему этого «обанкротившегося представителя системы» все еще «терпят» в Институте Отто Зура и «очевидным образом охраняют “в качестве редкого животного”».

Эта статья спровоцировала «акцию против Швана», которая позднее способствовала созданию легенды о выбрасывании Швана из окна. 24 июня 1971 года мы вместе с примерно четырьмя десятками активистов из «красных ячеек», по большей части не имевших отношения к ИОЗ, захватили институтскую аудиторию «А», где сравнительно небольшая группа профессоров, ассистентов и студентов собралась на семинар по теории плюрализма. Аудитория находилась на первом этаже. Окна были закрыты. Никого оттуда не выбрасывали, хотя некоторых из захваченных участников семинара носили на стульях взад-вперед, а на стене с помощью пульверизатора писали лозунги. Под конец где-то на лестнице завязалась небольшая драка. Дело кончилось приездом полиции. После этого под вопросом оказался мой диплом, так как некоторые профессора отказывались принимать экзамен у преступника, совершившего «насильственные действия». И тут мне помог Георг Котовский, который в то время был депутатом бундестага от ХДС. «Господин Али, – пробурчал он, – пока приговор не вступил в законную силу, для меня вы такой же студент, как и любой другой». В 1973 году за нарушение неприкосновенности жилища, принуждение, порчу имущества и незаконное лишение других свободы я был приговорен к довольно мягкому штрафу в 1200 марок. Позже я понял, что приговор был полезен. Он восстанавливал общественный порядок и создавал основу для того, чтобы спустя годы его нарушители и жертвы могли снова разговаривать и мириться друг с другом.

В то время подобные насильственные акции не были для немецких университетов чем-то необычным; ярко выраженное недовольство действительностью подталкивало к действию. Сегодня мне приходится делать серьезное усилие, чтобы читать текст, который был создан при моем участии. Речь идет о листовке формата А2. На одной ее стороне – список грехов Швана, подтвержденный его тогдашними высказываниями о студенческих беспорядках. Например: «Только что поступившие к нам студенты уже страстно, жадно, пылко желают слушать [марксистские] учебные курсы». На другой стороне можно увидеть портрет Швана, стилизованный под полицейский фоторобот («Разыскивается»), а также Обеликса рядом с менгиром, цитирующего изречения «Маоикса». Над этим красуется заголовок: «Выгоните свиней». В глаза бросается гигантская надпись в верхнем левом углу: «Газета боевых групп GSO – социалистических охотников на свиней». Эта аббревиатура – сокращенное наименование «Организации первого семестра» (Grundsemesterorganisation, GSO), которая отделилась от слишком умеренных марксистских «Социалистических рабочих коллективов» и создала под этой вывеской новую фасадную организацию радикального толка.

Текст изобилует «свиными» метафорами. Мы позаимствовали годящийся