Жажда бессмертия. Том 4 - Морфиус

так и фонило ощущением ударных волн, что я испытал на себе. Фонило силой, ведь здесь насыщенность была не низкой, а превосходной. И, пожалуй, это реально было огромным риском. Но я все уже решил. И потому, закинувшись новой порцией осколков, сжал сферу в руках, ощущая, как только-только успокоившийся энергетический фон в ладонях взрывается чудовищной мощью…

Через несколько мгновений заражение уже захватило мои руки, впиваясь в энергосистему и рвя ее на части словно голодный безумный зверь, пока я со всей тщательностью отрешенного разума вникал в то, что же решился поглотить.

А следом на моей коже распалась и капля силы, снабжая меня энергией, что была тут же направлена на раскочегаривание всех резервов и противостояние врагу. Руки вспыхнули вибрациями звука, старающимися сдержать враждебную силу, но получалось это плохо. Очень плохо. Зато, я, наконец, получил то, что хотел. Возможность рассмотреть и ощутить на себе эту силу.

Без сомнений, рак-богомол владел концептом невероятно родственным звуку. Ведь и звук, и взрыв, есть в сущности колебание волн. А повторяющихся, или спрессованных в единый ударный фронт, это было уже не столь важно. Важно было то, что я мог направить свой разум на постижение этой силы. Нет, вряд ли бы я обрел две столь родственных стихии.

Трактат подсказывал, что это невозможно. А вернее, невозможно деление столь родственных сил. То есть, тот же адепт огня, скорее всего, мог познать разные оттенки своей стихии, жар, плавление, испепеление, даже холод. Но все это оставалось бы лишь отражениями его основной силы. Не оттеняло огонь, а лишь дополняло его. Как несколько капель желтого цвета могут придать ведру красной краски новый оттенок. В случае же со звуком, такими гранями могли являться слова, взрыв. Возможно, какие-то грани ультразвука, способные к разрушению. Четкой информацией я не владел. И сейчас я хотел постичь эту новую грань, расширив свой кругозор. И желательно, в процессе не помереть…

Через несколько секунд звезда в плечевом суставе сдалась, и в гармонию звука пришел диссонанс, как будто на оркестр упали сотни петард, заглушая симфонию. А следом разъяренная стихия взрыва рванула дальше, заставляя мышцы стонать, а кости трещать, когда сила растекалась по ним, захватывая все новые участки тела. А звезды и меридианы? Они падали один за одним, словно захваченные крепости. Пожалуй, это и было тем самым заражением стихией, о которых предупреждали в трактатах. И все, что мне оставалось, так это продолжать бороться, вливая всего себя силу капель и мудрость осколков в противостояние чуждой силе.

Это было больно. Опасно. И травмировало меня. Но отступать я не собирался. Мое тело не зря прошло столько закалок. Моя плоть выдержит. Даст мне время, чтобы окунуться в эти ощущения. Ощущения, как все вдруг резонирует, превращаясь в серию хлопков. Таких мелких, что сливаются в фоновый шум, и одновременно таких всеобъемлющих, что прокатываются по всему телу. Концепт взрыва был Мощным. Именно с большой буквы. Он жил и работал ради разрушения. Ради грубой силы, что призвана уничтожить врагов. И пожалуй, для зверей это действительно был один из самых хороших концептов, после пожирания, разумеется. Оставалось только вопросом, это один рак был таким умным, или стихии могут передаваться по наследству?

Миллиметр за миллиметром мое тело поддавалось. Как и звезды. Последнее было даже куда опаснее, ведь как я понимал, теоретически, если заражение узлов перейдет критическую точку, с ними может случиться что-то нехорошее. Благо, энергия из капли возникала прямо в звездах, наполняя их словно колодцы и помогая вымывать чужую заразу.

Так продолжалось долго. Длительные минуты сливались в десятки минут, пока я аккуратно поддерживал свой разум осколками и двигался в… Куда, я не знал. Может быть, лишь к еще более серьезным травмам. А в моем разуме уже едва заметно прокатывались странные ощущения, что явно принадлежали концепту подчинения. Это было похоже на тяжелую дымку, на иррациональное желание подчиниться. Или, наоборот, подчинить себе все. Более глубоко я не мог понять суть данного явления, да и осознавал, что не стоит тратить на него силы. Хотя, конечно, научиться подчинять людей силой своих слов и голоса… Мечты, мечты…

Вместо этого, обдумав все еще раз, я попытался снять защиту со своих звезд, позволяя чужой стихии хлынуть в них сполна, лишая меня самого контроля над энергией. Опасный ход? Безусловно. Даже безумный. Но интуиция подсказывала именно это.

За несколько десятков секунд я почти полностью лишился контроля над своими звездами. Утратил возможность направлять ци через меридианы. Вечная симфония, выстраиваемая мной с такими трудностями, рухнула уже давно. И все, что мне оставалось, так это падать в пучину «духовного отклонения», теряя последние остатки контроля и силы.

— РААА! — Но в последний момент, когда казалось, уже ничто не сможет помочь, когда энергосистема застыла на грани, за которой было что-то неизвестное, но явно нехорошее, я поглотил еще несколько кристаллов, заставляя звезды болезненно и натужно вспыхнуть силой. И я обратился к своим эмоциям, вновь превращаясь в берсерка и черпая в своей ярости ту самую силу! Вот только… Только хлынувшая в тело заемная силы от капель тоже была не моей. Она становилась… Смешанной. Рыхлой. Неповоротливой. И чужая воля, воля стихии, начала жрать и эти ресурсы, только еще сильнее распаляясь и ввергая мое тело в еще большую пучину страданий…

И самое плохое, я уже понял, что если даже проглочу еще ресурсов, это ничего не изменит. Я лишь подолью бензина в горящий очаг. И, наверное, так погибли или потеряли свою силу многие практики. Хоть я и не был уверен, что умру, даже когда полностью утрачу контроль. Что же будет, позволь я этой дряни расти бесконтрольно, я не знал. И хотя хотел узнать, до одури, следуя научному интересу, но не ценой своей жизни. А потому…

Осколок просветления (Х45)

Сорок пять осколков вонзились в мое тело, запуская повторный процесс улучшения. И стихия звука, что рвала и метала, но не могла ничего поделать, вдруг воспрянула, как забитая собака, которую спустили с поводка и дали возможность отомстить!

Секунд десять ситуация еще находилась в равновесии, а потом чудовищные волны моей личной, и такой знакомой силы начали прокатываться по телу, сметая все на своем пути и гася миазмы взрывов. Или не гася, а заставляя их ассимилироваться, что являлось для меня нечто новым.

Конечно, и сейчас этот процесс не был так уж и прост. Но я направил все свои усилия именно