Развод. Ты выбрал её - Дарина Королёва

— Тише, тише, — успокаивал, беря Ангелину на руки. — Просто лежи! Скоро прибудет помощь! Она в порядке, я позабочусь...

Я прижал к себе малышку, и она, словно почувствовав защиту, начала успокаиваться.

Её тепло, её невинность — всё это вдруг напомнило мне, как хрупка жизнь, как легко всё потерять.

Вдалеке послышался вой сирен. Выглянул из машины и увидел, как люди в форме окружают Рината и его подельников. Медики спешили к нам.

— Здесь девушка, ей нужна помощь! — крикнул я, чувствуя, как паника снова поднимается в груди.

Врачи быстро осмотрели Лину. Их лица были серьёзными, и это пугало меня ещё больше. Когда они стали грузить её в скорую, земля ушла из-под ног.

Я схватил Лину за руку, не желая отпускать. Боль разрывала мою душу. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу.

— Я позабочусь об Ангелине, слышишь! Положись на меня! Я всё верну, всё исправлю… Обещаю! Больше вас ни на секунду не оставлю!

Сел в машину скорой помощи, следом за медиками, прижимая к груди Ангелину. Малышка уже успокоилась и тихо сопела у меня на руках.

Я смотрел на бледное лицо Лины, на мерцающие огоньки медицинской аппаратуры, и молился, чтобы с ней всё было в порядке.

Машина тронулась. Я не знал, что ждёт нас впереди, но одно я знал точно — я больше никогда не оставлю Лину. Что бы ни случилось, я буду рядом, защищая её и Ангелину до последнего вздоха.

Сирены выли, разрезая утренний воздух. Мы мчались в больницу, и каждая секунда казалась вечностью.

Я держал руку Лины, чувствуя слабое биение её пульса, и это было единственным, что сейчас имело значение…

ГЛАВА 47

Адреналин ещё бушевал в крови, держа меня в бесконечном тонусе, а перед глазами то и дело вспыхивала картина направленного на Лину пистолета.

Я метался по коридорам, словно зверь в клетке, натыкаясь на медсестёр и каталки. Пытался контролировать ситуацию, но чувствовал, как она ускользает сквозь пальцы.

— Лучших врачей! Немедленно! — рявкнул я на администратора, чувствуя, как дрожат руки. Костяшки пальцев саднило, на них запеклась кровь — моя или Рината, уже не разобрать. — Вы понимаете, кто я такой? Я заплачу любые деньги, только спасите её!

Телефон разрывался от звонков, вибрируя в кармане как безумный. Я отвечал лишь на самые важные, игнорируя остальные. Мир сузился до одной точки — Лина. Всё остальное не имело значения.

Севе я дал чёткие указания:

— Привези детские вещи. Всё необходимое. И держи меня в курсе ситуации с Ринатом. Если этот ублюдок попытается вывернуться, я его собственными руками...

Я не закончил фразу, но Сева понял. Он всегда понимал.

Нам выделили VIP-палату — огромную комнату с мягким светом и дорогой мебелью. Но мне было плевать на роскошь. Я не отходил от Лины ни на шаг, разрываясь между ней и малышкой.

Сердце сжималось каждый раз, когда я смотрел на её бледное лицо. Врачи суетились вокруг, проводя обследования, их белые халаты мелькали перед глазами, как крылья встревоженных птиц.

А Лина выглядела слабой и бледной…

Ей сделали укол, и она уснула. Но даже в такой ситуации, мучаясь от головной боли, она думала только об Ангелине.

С дочкой пока возилась медсестра, здесь же, в палате. Меня же накрыло сильным желанием самому о ней начать заботиться! И я метался то туда, то сюда, в перерывах, когда отвечал на звонки.

— У неё стресс и небольшое сотрясение, — сообщил один из докторов, поправляя очки. — Но опасности для жизни нет.

Я выдохнул, чувствуя, как немного отпускает тугой узел в груди. Но расслабляться было рано. Слишком много вопросов, и ещё больше тайн.

— Сделайте всё возможное! Любые специалисты, любые обследования. Цена не имеет значения. Вы меня поняли?

Пока Лина спала, я занимался Ангелиной. Неумело менял подгузники, пытался кормить из бутылочки. Мои большие неуклюжие руки, привыкшие к рулю спорткара и клавиатуре ноутбука, теперь осторожно поддерживали крошечное тельце.

Каждый раз, когда я брал её на руки, меня захлёстывали эмоции — любовь, страх, вина. Её невинные глаза смотрели на меня с таким доверием, что хотелось разрыдаться.

Телефон снова зазвонил, вырывая из размышлений. Это был мой адвокат — холёный голос, всегда готовый к бою.

— Демьян Дмитриевич, Рината взяли под стражу. Идёт разбирательство.

Я вышел в коридор, чтобы не тревожить Лину и малышку. Ярость снова обрушилась на меня десятибалльной волной.

— Слушай меня внимательно! Я заплачу любые деньги. Сделай так, чтобы он сгнил за решёткой. Ты меня понял? Я хочу, чтобы он каждый день жалел, что не сдох там, на парковке.

— Понял. Мы используем все возможные...

Я отключился, не дослушав. Прислонился лбом к холодному стеклу двери, глядя на спящую Лину. К горлу подкатил ком, в глазах защипало. Он чуть не отнял у меня самое дорогое. А я... я сам едва не разрушил всё своими руками.

Как я мог усомниться в ней? Как мог поверить лжи и интригам? Теперь всё это казалось таким мелким, таким ничтожным. Деньги, власть, статус — всё это пыль по сравнению с тем, что действительно важно. С той, что лежит сейчас на больничной кровати, такая хрупкая и беззащитная.

Я снова набрал Севу, нуждаясь в информации как в воздухе.

— Как обстановка?

— Всё под контролем, Демьян Дмитриевич. Но... — он замялся, и я почувствовал, как холодеет внутри. — Есть новости о вашем отце.

— Что с ним?

Я не представлял, как дальше буду жить с этой мыслью, что мой родной отец — предатель, тварь, каких ещё поискать.

Теперь я вообще усомнился во многом — а отец ли он мне? Вдруг он меня купил, чтобы сделать своей игрушкой!

— Его увезла скорая. Почти сразу, как вы уехали.

— И что с ним?? Опять симулирует, старый ушлёпок! Теперь будет корчить из себя больного или несчастного! Всю вину на меня повесит, лишь бы выйти сухим из дерьма!

— Боюсь, нет... — тихо ответил Сева. — Сильная головная боль, сознание потерял и из носа кровь... Врачи, когда забирали, предположили инсульт.

— Твою мать!

Сделав несколько глубоких вдохов, я попытался собраться с мыслями. Виски ломило от напряжения.

— Так, следи за ситуацией, ты моя правая рука. Держи меня в курсе.

— Конечно, Демьян