Бракованный эльф. Том 3 - Dominik Wismurt

— Ненавижу огневиков, — проворчал я, атакуя в свою очередь.

— Тогда давай поджарим задницу этого урода на его же собственном огне! — оскалилась прислужница Синары.

— С удовольствием.

— Не подставляйся под удар. Постарайся подобраться ближе…

— Без тебя знаю. Это не мелкие летающие грызуны, с разумными справиться в разы проще.

Что же, не мне учить жрицу, не маленькая, сама разберется, а если покромсают, то соберу по кусочкам. Конечно, она тогда лишится своей прежней красоты. С другой стороны — зачем она мертвым?

Женщина всегда остается женщиной, даже после смерти, и вряд ли ей понравится новый непрезентабельный облик, поэтому надо сделать так, чтобы и она и я не пострадали в предстоящей драке.

Пока прикрывал Ринию, пытающуюся пробиться на расстояние удара к самому сильному из магов, замучился кидать заклинания. Причем бросал их в основном не целенаправленно, а хаотично, чтобы создать суматоху в рядах неприятеля, при этом растягивая щит на всю нашу компанию, включая поднятых монстров.

Себя немного приоткрыл, чтобы не терять прорву энергии. Конечно, от прямого попадания меня не смогла бы уберечь никакая способность, но мелкие и даже средние травмы моментально затянулись бы. Опять же, благодаря Синаре.

Компания противников рассредоточилась, прячась за стволами деревьев и атакуя с регулярной периодичностью. Подставляться эти товарищи не хотели. Чувствовали на интуитивном уровне исходящую от нас угрозу.

Я мелькал среди листвы, перепрыгивая через кочки, пригибаясь к земле и не переставая сбивать врагов с толку, одним глазом внимательно смотря за передвижениями Ринии.

Немертвая жрица не подвела. Прислужница Синары не кинулась в прямую атаку, а так же как и я подкрадывалась к противникам, который все свое внимание сейчас сосредоточили на мне.

По пути она даже смогла заколоть бросившегося ей наперерез воина, легко вспоров его брюхо.

Заметил, как шевельнулись губы женщины.

— Синара, прими жертву и даруй мне силу, — разобрал я еле слышные слова.

Молодец, Риния. Даже в пылу схватки немертвая жрица не забыла о своей Богине, только вряд ли Синаре по вкусу такая добыча. Без надлежащего ритуала ей достанется не душа, а лишь ее разорванные клочья.

С другой стороны, подношение — есть подношение, так что но не фиг жрать на халяву. Пусть расплачивается.

Удивился, поняв, что Богиня услышала прислужницу, которая даже после смерти осталась верна своей госпоже. Правильно, подобное рвение нужно поощрять.

Хоть Синара и не могла воздействовать на мертвую плоть, но зато умела вселять силу и магию в любые предметы, делая их вполне реальными артефактами.

Меч, который держала в руках Риния, засветился алым цветом, завибрировал в руке жрицы и запел, прося крови.

Жрица ускорилась, совершая немыслимые для живого человека движения и бросилась сразу на двух противников, уходя от ударов и изгибаясь телом так, что у меня чуть глаза на лоб не полезли.

Наверняка в своем «смертельном танце» она сломала себе не одну кость, но не остановилась. Меч с легкостью резал плоть. Стоило ему коснуться человеческого тела, как на этом месте появлялась зияющая рана, которая начинала увеличиваться до тех пор, пока поверженный враг не утрачивал остатки сил и не делал последний вздох.

Все оставшиеся в живых противники сосредоточились на прислужнице Синары, окружая женщину и стараясь действовать на опережение. Их главной целью стало выбить ужасный меч из рук нежити.

Лишь один человек из всей восьмерки даже не повел головой в сторону немертвой женщины, сконцентрировав все свое внимание на моей персоне.

Глава 22

Пришлось сосредоточится именно на нем. Хотелось верить, что жрица справится с остальными и даст мне возможность не обращать внимания на отвлекающие факторы.

Маг, стоящий напротив посмотрел на меня оценивающе и сузил глаза.

— Может договоримся? — забыв про сражающихся с нежитью товарищей поинтересовался он.

— О чем?

— Я догадываюсь куда ты направляешься некромант и зачем. Поверни обратно и так уж и быть, я оставлю тебя в живых. Только прикажи своим мертвецам подчиняться мне.

— Почему я должен это делать?

— Пощада для тебя недостаточный стимул? Ты не настолько силен, чтобы справиться со мной. Зачем тебе лишние проблемы? Я думаю, твой Бог простит своего слугу, кем бы он ни был.

Хмыкнул в ответ.

— Это вряд ли. Ты должен представлять, как наказывают Боги. Хотя, откуда тебе это знать, пес Инквизиции.

Я не стал говорить палач, но осознавал, что инквизитор, с которым мне придется сразиться был из того же подразделения Инквизиции Высшего Света, что и Невегус Орминус.

— Гр-р-р, — послышалось в ответ.

Незнакомцу очень не понравились услышанные слова, но нападать он пока не спешил, видимо еще не смог до конца распознать мою силу и опасался, что неправильно оценил противника.

— Но дело даже не в этом, — заметил я меланхолично, внутренне весь подбираясь и готовясь к прыжку.

Здесь надо было действовать осторожно. Одной магией справиться бы не получилось. Я знал — стоит атаковать, и маг раскинет такой плотный щит, что мне не пробить его при всем желании. Вот хоть обгадься от натуги, все равно ничего не выйдет. Значит стоило действовать нетривиально, только таким образом можно было добиться положительного результата и выиграть бой.

— А в чем же? — спросил инквизитор, но я видел, что по большому счету, мой ответ не имел для него значения.

— Скажем так, тут затронуты личные интересы, поэтому посторониться нужно тебе… или умереть.

Я специально тянул время, накапливая энергию и увеличивая мощь заклинания, чтобы одним ударом вышибить дух из противника.

Если это не получится сделать, то тогда мне придется очень туго. Раскатает меня это гад как блин на сковородке.

Посмотрел на ухмыляющуюся рожу. Стало понятно, что противник еще раз просканировал меня вдоль и поперек, и теперь не сомневался в том, что я не представляю для него угрозу.

В глазах инквизитора я выглядел как юный некромантишка, возомнивший себя великим мэтром.

Извини, «приятель», но придется тебя обломать.

— Что ж, ты сам решил свою судьбу.

В следующее мгновение случились сразу две вещи. Мой противник двинулся вперед, формируя на кончиках пальцев заклинание и бросая его в меня, я же в свою очередь откинул капюшон, надвинутый на глаза. Ткань не скрывала моего лица, но и не давала полного представления о том, кто я есть на самом деле.

Как только инквизитор увидел светлые волосы и длинные заостренные уши, в его глазах промелькнуло недоумение. Именно на такой момент неожиданности я и рассчитывал.

Рука противника от удивления дрогнула, что позволило мне увернуться от его атаки. Заклинание прошло мимо, лишь вскользь задев мой щит и обрушилось сзади на ни в чем неповинное дерево, которое в тот же момент разлетелось в щепки.

Попади оно в цель, и ни один Иттах не смог бы меня вновь воскресить, разорвало бы ни только тело, но и душу разметало бы на миллион кусочков.

Настал мой черед действовать. Темная пелена заволокла глаза, по рукам пробежался жуткий холод, подбираясь все ближе к сердцу. Погасло мироощущение, а затем… вновь взорвалось яркими красками, чтобы в следующую секунду потерять цвета, превращая все вокруг в серую, безликую массу.

Я понял — заклинание получилось, причем сформировал я его быстро и качественно.

В этот раз я сумел повторить Смертельную гладь не напрягаясь. Единственное, что меня беспокоило — это чтобы Риния смогла убраться с траектории моего движения, потому что, если она окажется у меня на пути, вовремя затормозить я вряд ли сумею.

Может быть после сотого использования этого заклинания получится научиться контролировать его одним направлением мысли, а сейчас оставалось надеяться, что я смогу хотя бы нормально выйти из состояния, в которое загнал себя по собственной воле.

Трансформация тела и погружение себя на другой пласт бытия — это вам не шутки. Оттуда можно запросто не вернуться. Удивляюсь, как у меня хватило смелости в первый раз использовать подобное заклинание. Правильно Кондир тогда ругался. Если бы я был в курсе всех последствий, вряд ли решился использовать что-то настолько убойное, но думаю, свою роль сыграло то, что я не совсем представлял какой урон по мне может нанести заклинание подобного уровня.

Сейчас же я все делал осознанно, поэтому ни смотря ни на что, был уверен в положительном исходе дела.

Так оно и вышло. Противник не успел даже вскрикнуть, не-то что дать какой-либо отпор. Да и не смог бы он это сделать. Смертельная гладь поэтому и называется смертельной,