Неординарные преступники и преступления. Книга 7 - Алексей Ракитин

И вот ведь интересное совпадение — 22 сентября 1934 г. забастовка профсоюза текстильщиков Восточного побережья закончилась полным поражением бастующих, а на следующий день — 23 сентября — Гувер снял запрет на авиаперелёты в Гавану!

Тут возникает вполне обоснованный вопрос: почему причастные к расследованию причин пожара официальные лица не вскрыли упомянутые «области умолчания», не назвали вещи своими именами, а напротив, как будто бы даже постарались замаскировать истинные причины возгорания, списав случившееся на совершенно нереальное самовоспламенение писчей бумаги в шкафу? Думается, тут работали соображения политической целесообразности. Выше уже упоминалось, что 1934 г. явился годом лавинообразного роста торговли Соединённых Штатов и Советского Союза, лишь незадолго перед тем установивших дипломатические отношения (в ноябре 1933 г.). Масштабные заказы для «сталинской индустриализации», за которую Советский Союз расплачивался золотом, были очень важны для промышленности США, неспособной преодолеть тяжкую пору «Великой депрессии». Особенно радужными казались перспективы такой торговли — наркоминдел Литвинов в ноябре 1933 г. официально заявил представителям американской деловой и финансовой элиты, что СССР готов обеспечить заказ на американские товары и оборудование в размере 500 млн.$ в год. Это была колоссальная сумма для того времени! (Желающие могут пересчитать её в «современные» доллары через цену золотого эквивалента: унция золота в 1934 году стоила 35$, а в августе 2023 года, на момент публикации данного очерка на книгоиздательской платформе «ридеро» — примерно 1950 $. Таким образом, «сталинские» 500 млн.$, обещанные Литвиновым, равны сегодняшним 27,9 млрд.$ в год.) Поставить под удар отношения со столь ценным партнёром из-за пожара на каком-то там океанском лайнере было бы верхом политического неблагоразумия. Скажем мягко, американская деловая элита закрывала глаза и не на такие пустяки. В те же самые годы американцы поддерживали мексиканского диктатора Плутарко Кальеса, допускавшего порой весьма антиамериканские эскапады, но при этом абсолютно управляемого северным соседом.

Помимо финансовой заинтересованности в перспективах развития отношений с СССР, определённую роль могли сыграть и чисто прагматические соображения психологического характера. Ко второй половине 1934 г. американское ФБР уже добилось впечатляющих успехов на ниве борьбы с преступностью. К тому времени были пойманы или уничтожены многие гангстеры, получившие общенациональную известность. А руководитель Бюро, Джон Эдгар Гувер, умело пиарил эти успехи где только мог — уже работала общенациональная радиопрограмма «Час лаки страйк», каждый день рассказывавшая простым американцам о конкретных операциях «джи-менов», а журналист Кортни Купер вовсю кропал свою бесконечную сагу о ФБР. (В период 1933–1940 гг. он настрочил 24 отдельных рассказа, три романа и 4 киносценария о героических буднях специальных агентов.) И вот на фоне этого бесконечного благостного рапорта о победах и удачах вдруг признать собственный провал и полную неспособность противостоять агентам «невидимого» Коминтерна?! Надо было быть сумасшедшим, чтобы предложить такое всемогущему Гуверу! Для руководителя Бюро расследований такой исход событий явился бы просто-напросто личным оскорблением.

Так вершится настоящая история. Старички на этой фотографии начала 1950-х гг. реально направляли внешнюю и внутреннюю политику США. Крайний слева — сенатор Джозеф МакКарти, крайний справа — Джон Эдгар Гувер. Ни тот, ни другой в особом представлении читателям murders.ru не нуждаются. Встречи за покерным столом, на поле для игры в гольф или просто на заднем дворе на субботнем барбекю всегда значили больше любых юридических процедур — это правило справедливо для всех времён и народов. Даже для тех, где нет покера, гольфа и барбекю…

Наивным американцам предстояло убедиться в том, сколь всемогуща и всеохватна советская разведка ещё очень нескоро — для этого должна будет закончиться Вторая Мировая война, и советский шифровальщик Игорь Гузенко должен будет в сентябре 1945 г. передать канадцам целый портфель с неуничтоженными шифроблокнотами ГРУ, посредством которых будут прочитаны многие шифротелеграммы 40-х гг. Они-то и лишат господина Гувера многих иллюзий насчёт собственного всеведения и могущества. Но осенью 1934 г., подчеркнём, до этого было ещё очень и очень далеко.

Наконец, мог иметь место ещё один момент, который нельзя не принять во внимание. Вполне возможно, что расследование прокурора Мартина Конбоя всё же вышло на истинных виновников пожара на «Морро Кастл». В принципе, это можно было сделать, основываясь на тщательном изучении соответствия списка лиц, находившихся на борту лайнера, с фактическим наличием этих людей (либо наличием их трупов). Общее число исчезнувших и ненайденных людей (возможно, унесённых океаном или вообще не попавших на корабль) не превышало 4 человек, то есть количественно списочный состав (так называемая «судовая роспись») довольно хорошо соответствовал фактическому наличию лиц, снятых с «Морро Кастл» либо поднятых из воды. Тщательным изучением их анкетных данных и дактилоскопированием можно было всех их проверить. Ведь в любом случае речь идёт о сотнях людей, а не десятках тысяч или миллионах. То есть задача с точки зрения оперативной проверки вполне посильная. Нельзя исключить того, что ФБР совместно с Министерством юстиции «вычислило» возможных агентов Коминтерна либо очень точно очертило круг потенциальных подозреваемых. Но все подозреваемые погибли в ходе пожара либо пропали без вести, и потому судить банально оказалось некого.

Можно было объявить на всю страну, что «Морро Кастл» сожгли агенты Коминтерна, но привычного американцам happy end’а за этим не следовало. Кого судить? Кого разоблачать? Сталина в Кремле? Так он формально «был не при делах», как были «не при делах» Молотов, Литвинов, Мануильский, Ягода и прочая интернациональная сволочь из Москвы. А про Волльвебера тогда никто и знать толком ничего не знал, самому Судоплатову он был известен лишь под псевдонимом «Антон». Потому, даже нащупав коминтерновскую диверсионную ячейку, американское правосудие ничего не получало для публичного судебного процесса. Все соображения — предположительны, улики — косвенны, мотивация — неочевидна, «классовая ненависть» — недоказуема. Именно поэтому абсолютное большинство судебных процессов по «шпионским делам» либо проводилось в особом закрытом режиме (что в СССР, что на Западе — разницы принципиальной нет), либо получало оформление в виде особой сделки с правосудием, после чего следовал «размен» «наших разведчиков» на «ваших шпионов». Когда говорят о таких «разменах», обычно имеют в виду историю с обменом Пауэрса на Абеля, но на самом деле примеров таких «сделок разведок» много больше. Причём проводились они не только с участием советских разведслужб, но и между западными, например, между гестапо и английской MI-6 ещё до начала Второй Мировой войны. Впрочем, сейчас мы рискуем погрязнуть в таких дебрях истории мировых разведок, которые совсем уж никак не относятся к истории катастрофы на «Морро Кастл».

Завершая своё краткое и далеко неполное исследование, автор напоследок хочет лишь отметить, что, по его мнению, в 1934 г. в США были люди — они есть и поныне, — вполне осведомлённые об истинной причине пожара на «Морро Кастл». Но в силу самых разных