Дочка красавчика университета - Юся Сташова

— Малышева, если ты сейчас же не выйдешь со мной поговорить, я точно сделаю так, что ты лишишься дочери в короткие сроки, — рыкнул парень, не сопротивляясь охране. А я застыла на месте, забывая, как дышать. Паника забила тревогу в моей голове, отображаясь красной табличкой перед глазами.

Я не позволю ему этого.

— Отнеси ее, я скоро.

— Точно? А если он тебе сделает что-нибудь? — Валя взволнованно перехватила мою руку. Кровь прилила к голове, закладывая уши, я едва соображала. Теперь я боялась Олега, видя, как сильно его раздраконила нынешняя ситуация.

— Все будет хорошо. Охрана рядом.

Сотникова без особой веры кивнула мне и отпустила, скрываясь с Аней за дверьми кухни.

Олег вышел следом за мной, прихватив свое пальто и ключи от машины. Мы не стали далеко отходить от входа, чтобы охрана точно видела меня, если вдруг парень позволит себе применить физическую силу, хоть я и верила, что он на такое не способен.

— Скажи пожалуйста, у тебя крыша едет?

— Что?! У меня? А кто вечно преследует меня? Я вчера уехала с Андреем, чтобы отдохнуть, а ты взял и заявился, испортив все! — я не сдерживала громкий тон, скрестив руки на груди. — И до этого были моменты! Я думала, что после больницы мы все решили.

— Что решили? Ты должна была быть с Аней двадцать четыре на семь и предупредить меня о своем отъезде! — взъелся он.

— Предупредить? Чернов, не смеши меня. Кто ты такой, чтобы я тебе докладывала?

— Отец нашего общего ребенка, — его темные брови нахмуренно сошлись на переносице.

— Это никак не дает тебе право контролировать меня. Я девушка свободная, хочу завести отношения, найти достойного человека, который будет воспитывать Аню, — на эмоциях выдала я, ткнув пальцем ему в грудь.

— Достойного человека? Воспитывать Аню буду только я, — собственнически произнес он, слегка наклонившись.

— А мне что делать предлагаешь?! Стать монашкой?

— Надо будет и монашкой станешь, — заявил Олег мне, тем самым вызывая огромное желание занести сжатый кулак над его лицом. Я не намерена терпеть это ради его прихотей.

— А знаешь что, а не пошел бы ты, Чернов?!

Во мне все закипело от такой наглости. Олег продолжает думать, что мир крутится вокруг него одного, а остальные не имеют права быть счастливыми.

— Малышева, придумай что получше. Повторяешься, — он злорадно ухмыльнулся.

— Заткнись, слышишь? — я сжала губы, смотря на него из подо лба. — То, что ты отец Ани, не дает тебе никаких преимуществ. Оставь меня в покое. Пусть хоть кто-то наконец меня по-настоящему полюбит!

И в этот момент произошло то, чего я совсем не ожидала. Один рывок и я впечаталась в крепкое и напряженное тело Чернова, успевая лишь упираться ладонями ему в грудь, чтобы освободиться, но его хватка была такой сильной, что я не могла даже сдвинуться с места.

— Что ты творишь? — мой голос утих, как только рука Олега надавила на мою шею сзади, чтобы сократить между нами жалкие миллиметры. Мои губы оказались в плену соблазнительного и тягучего, как мед, поцелуя, в котором я мгновенно растворилась, напрочь забывая обо всем. Как мы только что ссорились, снова выясняли отношения — все это улетело в прострацию, наглухо пропадая из головы.

Последними клеточками разумности я пыталась его оттолкнуть от себя, прервать сладостный поцелуй. Пухлые губы сминали мои, прыткий язык проникал в рот, хозяйничая там и заставляя меня поддаться своим внутренним разгоревшимся, словно костер, чувствам, которые я так долго хранила в себе.

Чернов наседал все больше, поглаживая ладонями талию, за которую крепко ухватился, опускался ниже, напрочь позабыв о том, что мы стоим на улице, а неподалеку за нами наблюдали два бугая из бара, чтобы мы с Олегом не стали вдруг драться. Но все как-то быстро переметнулось в другую сторону.

Я вложила в свой ответ ему давнюю обиду, кусая нежную кожу на губах, тонула пальцами в шелковистых волосах, сжимая их, чтобы притянуть к себе еще ближе. Наши тела почти что слились в единое целое, одежда мешала этому свершиться, но я очнулась, как ото сна, чувствуя головокружение.

Мы оба громко дышали, уткнувшись лбами друг в друга, чтобы унять быстрое сердцебиение. Еще немного и мое сердце точно выскочило бы из груди, стремясь отдаться в умелые руки Чернова. Но… не так. Я так не могла поступить по отношению к Дине и к Андрею.

Все это неправильно.

— Черт, Малышева, все как тогда, — томно шептал он, поглаживая пальцами мое раскрасневшееся лицо. — Ты снова все путаешь.

— Я? — вернув себе координацию, я нахмурила брови и взглянула в глаза парня. — Снова виновата я?! Сам-то не лучше! Зачем все это?

— Я сам не понимаю, как это объяснить, — он отвел взгляд в сторону и отпустил меня, отходя на несколько шагов. Руки его дрожали от переизбытка эмоций, сам он мало что соображал, как и я.

— Олег, как разберешься в себе, тогда и поговорим, — сдержанно ответила я. — Ты снова все испортил.

Чернов вскинул голову вверх, доставая из пачки одну тонкую сигарету, чтобы закурить, но застыл в одной позе, не в состоянии мне что-то сейчас сказать. Голубые глаза наполнились непониманием, слегка потемнели, что я их едва различала в вечерней темноте.

Я же не осталась тут, а поспешила забрать Аню. Попросила подругу вызвать мне такси и мы с дочкой уехали домой. Олег всполошил мою душу, снова заставил думать только о нем, разжег почти что погасшее пламя, которое должно было разгореться от прикосновений Андрея, а не Чернова. Мне казалось, что я начинала к Ланцеву что-то чувствовать, но… тогда зачем я все это сделала? Зачем приехала сюда? Поспешила за зовом справедливости или чтобы Олег наконец понял мои чувства?

Вот идиотка.

* * *

Спустя несколько дней

Аня тихо лежала в автолюльке, пока я разбирала бардак в кабинете Ланцева. Я напросилась к нему со своей помощью, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, а еще серьезно поговорить с Андреем.

Сегодня он был немногословен, особенно после того, как я перестала отвечать на его звонки. Мы ведь все-таки тогда поцеловались, а от меня никакой реакции не последовало, нас прервал Чернов.

И пока я ставила стул, чтобы забраться повыше на шкафы и собрать там пыль, в помещение зашла одна из руководительниц музея и сюсюкала Аню, радуясь маленькому ребенку в стенах такого священного места, где были собраны великолепные работы талантливых мастеров.

— Прекрасный ребенок! — она не могла налюбоваться малышкой. — Может нам с ней пока что поиграть, раз вы убираетесь?

— Я не против.

Мне