Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

В общем, история эта не до конца понятна даже сейчас, но связанная с ней неопределённость пошла бы защите Хендрикса лишь на пользу. Гибель членов семьи Осборн можно было бы использовать как отличный пример крайне сложного и запутанного расследования. Можно упомянуть ещё один случай, весьма напоминающий массовое убийство в Блумингтоне. Речь идёт о расправе над членами семьи Беннетт (Bennett) — Брюсом, Деброй и их 7-летней дочерью Мелиссой — в городе Орора (Aurora), штат Колорадо, в ночь на 15 января 1984 года. При этом младшую из дочерей — 3-летнюю Ванессу — преступник не тронул. В качестве орудия нападения был использован молоток.

Дело изначально казалось «глухарём» с минимальными шансами на раскрытие. В том числе и потому, что с определением мотива нападения у правоохранительных органов возникли серьёзные проблемы. Тут, кстати, напрашивается прямая аналогия с ситуацией, сложившейся при расследовании массового убийства в «доме смерти №313», когда правоохранители указали пальцем на убийцу [Дэвида Хендрикса], а внятного мотива его действий предложить не смогли. Прошло более 30 лет, прежде чем убийца членов семьи Беннетт был найден — им оказался некий Алекс Кристофер Ивинг (Alex Christopher Ewing) — идентифицированный благодаря молекулярно-генетической экспертизе сохранённых улик.

Слева: члены семьи Беннетт, убитые в ночь на 15 января 1984 года в городе Орора, штат Колорадо. Справа: Алекс Ивинг, убивший супругов Беннетт и старшую из дочерей и разоблачённый в 2018 году благодаря идентификации его «ДНК-профиля».

К сожалению, перечисленные выше три случая «семейных убийств» остались тогда неизвестны ни Дэвиду Хендриксу, ни его защитникам. Единственным примером, на который ссылался адвокат Хэл Дженнингс в 1984 году в подтверждение собственной версии существования «безумного серийного убийцы», оказался связан с расправой над Гэри Шеппельманом (Gary Sheppelman). Последний был убит в ночь на 28 февраля 1984 года в баре после закрытия заведения. Гэри заканчивал уборку и собирался идти домой, когда преступник (или несколько преступников) выбил заднюю дверь, сломал цепочку и замок и ворвался в заведение.

Шеппельман подвергся избиению двумя видами орудий — острогранным вроде бруска и без граней, похожим на бейсбольную биту. На голове, руках и торсе убитого бармена судмедэксперт насчитал более 30 следов ударов, нанесённых с большой силой. Ограбление не являлось мотивом нападения — в карманах куртки Шеппельмана остались 407 долларов, в кассе — ещё 510.

Нельзя не отметить того, что попытка адвоката Дженнингса ссылаться на убийство Шеппельмана как якобы очень схожее с убийством Сюзан Хендрикс и её детей, представляется не совсем удачной. Схожего в этих преступлениях было мало, а различия носили принципиальный характер. Например, убийца Шеппельмана принёс и унёс орудия преступления с собой, а не использовал подручные предметы, найденные в баре. Его проникновение в помещение не было скрытым, а напротив, демонстративно агрессивным. Сами помещения, ставшие местами преступлений, в обоих случаях кардинально различались: Хендриксы были убиты в отдельно стоящем доме в районе проживания верхнего слоя среднего класса, а Шеппельман подвергся нападению фактически на рабочем месте.

В общем, попытка адвоката Дженнингса апеллировать к убийству Шеппельмана как во всём аналогичном расправе над Сюзан Хендрикс и её детьми изначально выглядела не очень убедительно. Нельзя не признать того, что защита Дэвида сильно не доработала, не отыскав столь необходимых примеров аналогичных ночных убийств. Если бы в 1984 году Дженнингс и Лонг в своих интервью рассказали бы о таком криминальном феномене, как «семейные убийства» в ночное время, и привели хотя бы те примеры, что упомянуты выше, то трагедия в «доме смерти №313» наверняка стала бы восприниматься общественностью иначе, нежели это случилось на самом деле.

Но история не знает сослагательного наклонения, а потому для нас имеет значение лишь то, что получилось в действительности. А получилось не очень-то хорошо…

С последней декады марта 1984 года тюремная администрация [очевидно с подачи окружного прокурора] ужесточила режим содержания Дэвида Хендрикса. Ежедневные обыски стали проводиться три раза в день! Трижды в день его вещи буквально переворачивались и выворачивались, книги пролистывались, а листы писчей бумаги пересчитывались. Надо отдать должное Хендриксу — тот проявил завидное самообладание и в одном из писем, датированном 26 марта, сообщил, что воспринимает действия тюремной охраны как испытание его веры и стойкости духа. Мол де, я не ропщу и отношусь к происходящему со всем возможным смирением.

В апреле 1984 года произошли два события, о которых нельзя сейчас не упомянуть. Первым из их числа явилось психолого-психиатрическое освидетельствование Хендрикса, проведённое доктором Робертом Чапменом (Robert Chapman) амбулаторно, то есть в тюремной обстановке. Чапмен признал обвиняемого абсолютно здоровым и стабильным. Оценки психиатра полностью совпали с самооценкой Хендрикса, который впоследствии признал, что с началом весны почувствовал значительное улучшение собственного состояния, как физического, так и эмоционального. У него проснулся интерес к жизни, он стал интересоваться новостями, принялся обдумывать различные идеи по развитию бизнеса и тому подобное.

Другое важное событие оказалось связано с привлечением к защите Хендрикса двух экспертом из Техаса — Чарльза Петти (Charles Petty) и Ирвина Стоуна (Irving Stone). Первый являлся главным судебно-медицинским экспертом округа Даллас и получил широкую известность в США как специалист, привлечённый к повторному расследованию убийства президента Джона Кеннеди, организованному Конгрессом. Стоун являлся руководителем аспирантуры по судебной медицине Техасского университета. Ранее он служил в криминалистическом подразделении ФБР и после выхода на пенсию занялся педагогической работой.

Изначально Лонг привлёк к работе Петти, для чего отправился в Техас с портфелем, набитым копиями следственных документов и фотографий с места преступления. Петти весьма скептически воспринял рассказ адвоката о массовом убийстве в «доме смерти №313» и заметил, что абсолютное большинство «семейных убийств» совершают близкие родственники, причём отъезд Хендрикса сильно смахивает на заранее продуманную попытку организовать alibi. Лонг едва сумел уговорить Петти просмотреть привезённые документы, доказывая, что дело совсем не так очевидно, как кажется. Доктор стал рассматривать фотографии и до такой степени заинтересовался увиденным, что предложил пригласить принять участие в их просмотре Ирвина Стоуна, дескать, один ум — хорошо, а четыре глаза — лучше.

Специалисты дважды встречались с Лонгом и разговаривали с ним в общей сложности около пяти часов. Они не стали озвучивать никаких предварительных версий, но договорились о предоставлении им доступа к дому, ставшему местом преступления, с целью его осмотра. Поскольку оба имели довольно плотный график на ближайшие месяцы, поездка в Блумингтон была запланирована на июль [то есть более чем через два месяца].

В середине апреля Дэвиду Хендриксу был предложен перевод в обычный сектор окружной тюрьмы, но арестованный попросил оставить его в зоне усиленного контроля. Это была довольно необычная просьба, поскольку абсолютное большинство арестантов стремятся поскорее переселиться в «обычную», если можно так выразиться, тюрьму. Хендрикс, однако, заявил, что привык к постоянной близости тюремных охранников и их присутствие не обременяет его, как, кстати, и круглосуточное освещение камеры. Начальник тюрьмы удовлетворил просьбу обвиняемого, и тот остался в своей камере.

Говоря о летних месяцах 1984 года, имеет смысл, пожалуй, упомянуть о некоторых процедурных вопросах предстоящего судебного процесса, которые пытался решить Хэл Дженнингс. В частности, он попытался добиться исключения из обвинительного материала любых ссылок на сведения, сообщённые Хендриксом полиции во время допросов 8 и 9 ноября, а также в ходе непродолжительного разговора по телефону 1 декабря. Адвокат понимал, что окружной прокурор строит своё обвинение на той привязке событий ко времени, которую сообщил Хендрикс, а между тем истинный хронометраж отличался от воспоминаний обвиняемого. Формальным основанием для отвода этих показаний служил тот факт, что Хендрикс всего один раз был предупреждён о праве не давать показания, вызвать адвоката и возможности использования в суде всего им сказанного. Причём произошло это поздно ночью — в 02:35 9 ноября — и фактически после окончания допроса.

Если бы ходатайство адвоката было удовлетворено, то Дженнингсу удалось бы выбить краеугольный камень из-под всей доказательной базы прокуратуры. Чуда, однако, не случилось, судья Кнехт понял, что речь идёт об очень важной информации,