Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов

class="p1">В дополнение у меня в спине застряло несколько шипов то ли от светлячков, то ли от пауков. Я был уверен, что траванулся из-за них или какой-нибудь другой гадости – перед глазами плыло, а цветовая гамма мира не совпадала. Ко мне привалилась Аня, выглядевшая так, словно воительница врагов терзала зубами: одно из звериных ушек разорвано в хлам, и оттуда лилась кровь, а одежда в переливах сока и потрохов.

Лучше всего сохранился непробиваемый Арлекино, Настя и прочие раненые, которых мы берегли… хотя из полусотни людей осталось лишь чуть больше половины, а скелетов всего пятеро!

– Тяжела и неказиста жизнь героя-мазохиста, – мысленно перефразировал я присказку моего товарища Андрея, дрожащими пальцами фотографируя панораму, и поднял жалобный взгляд на воительницу. – Аня, что скажешь хорошего?!

– Если не помрём, то жить будем! – Аня, не удержавшись, пошатнулась и упала на колени, опираясь на скимитар, так как Настин кнут сгинул где-то в Садах.

– Это радует! – Арлекино несколько раз взмахнул мечом, а мы услышали дикий треск уже не подлеска, а огромных стволов вокруг. – Кстати, угощайся, – Арлекино забрал у скелета и протянул мне нечто отдалённо похожее на медовые соты, только белое, пахнущее краской и подозрительно фосфоресцирующее. – А теперь готовьтесь к новой волне!

Сквозь огонь, уже стоявший стеной, прорвалась гигантская мокрица, балансирующая на задних ногах и раз в семь-восемь превышающая любого из нас! При этом она двигалась, на удивление, ловко и орудовала конечностями не хуже мясорубки – многим жукам, последовавшим за ней, не повезло попасть под удары лап, и кровавые ошмётки плотным пологом усеивали землю перед ней.

Один из выживших при прорыве скелетов, без нижней половины торса, подполз к нам, судорожно подтягиваясь на руках. Киборг, походя, одним ударом ноги разнёс череп беспомощного бедолаги в малоприятное месиво. Склонившись над “мёртвым” скелетом, несколькими движениями отломал тому руку, так чтобы кость была заострённой!

– Хорошие солдаты должны помогать своим командирам даже после смерти! – Арлекино закусил самодельный костяной клинок и ринулся в атаку на мокрицу.

– «Вот интересно, он так с ума сходит, или здесь действительно менталитет такой?»

На мелочёвку Арлекино не обращал внимания, сразу выбрал себе в противники главную цель. Скелетам не оставалось ничего иного, как подчиниться и взяться за уничтожение свиты монстра. Мы же с Аней встали перед спасаемыми последней линией обороны, хотя врага мы могли отогнать исключительно своим непрезентабельным видом.

Киборг разошёлся не на шутку – двуручник размазался в неуловимое для взгляда пятно, и несколько лап мокрицы отлетели в стороны. Но нашему товарищу показалось мало, и он взвился в невозможном прыжке, вонзив меч в мягкое подбрюшье жука-переростка, как копьё, на высоте в пару ростов. Рывком подтянувшись, Арлекино запрыгнул на лезвие и, балансируя, перехватил обломок кости и принялся им кромсать монстра да так, что в стороны полетели куски панциря, мяса и густая желтоватая кровь.

В этот момент мимо скелетов прорвалось несколько жуков. Взмах саифом, и один из агрессоров уничтожен. Я неожиданно понял, что клинок вылетел у меня из рук, а я падаю в тёплый пепел берега, и у меня просто нет сил для следующего движения. Оставшиеся монстры ощерились жвалами, готовясь порвать меня, но пасть смертью храбрых мне не довелось – запел скимитар Ани, вырезая противника!

Но как бы ни была сильна воительница, даже у неё имелся свой предел. Как только последний из прорвавшихся жуков оказался уничтожен, а скелеты, потеряв двоих, отступили и плотнее сомкнули ряды, девушка покачнулась и рухнула рядом со мной. Её грязный, но всё равно красивый хвост коснулся меня.

Спектр зрения сменился в очередной раз, и я увидел в зелёных клубах дыма, как оранжевый киборг практически пробил дыру в подбрюшье чёрно-синей мокрицы и теперь пытается достать до какого-нибудь жизненно важного органа. Мокрица, яростно заголосив, пыталась стряхнуть Арлекино, но поняв, что он находится в мёртвой зоне для её лап, рухнула навзничь с высоты своего роста, желая раздавить противника… а если точнее, утопить, так как туша упала прямиком в воду реки. Несколько капель из поднятой волны с шипением упали рядом с нами.

Арлекино успел в доли мгновения извернуться, уцепиться целой рукой за одну из лап и, использовав инерцию падения, запрыгнул на спину существу, вонзив обломанную руку в спину монстра для большей устойчивости, после чего продолжил избиение. Жук-переросток издал рёв невероятной силы – его ноги растворились, и туша, распластавшаяся поперёк потока, превратилась в подёргивающийся мост.

Но прежде чем подохнуть, монстр успел сделать последнюю гадость: в хитине спины образовалось множество отверстий, из которых произошёл залп огромного количества личинок. Залп был такой силы, что одна из них, ударив в Арлекино, пробила его насквозь, оторвав ноги и нижнюю часть туловища. Верхняя часть не удержалась на монстре и отлетела в сторону, так что правая рука вместе с половиной грудины попала в воды реки и стала неспешно растворяться.

Во время боя с киборга слетела маска клоуна, и впервые я увидел его облик. Меня передёрнуло от неприглядного зрелища: гниющая изнутри маска древнего старика, покрытая множеством пигментных пятен и морщин, изрезанная огромным количеством уродливых шрамов, сплавленная с металлом, а поэтому оплывшая и превратившаяся в сплошной ожёг. Но самым страшным в этом лике оказалась невозможность выражать эмоции, ибо паралич сковал его, оставив навечно кривую усмешку.

А затем я почувствовал, как меня подхватили, и с мыслью, что обидно так глупо погибать, потерял сознание…

Глава 9. Затишье перед бурей. (Альфа)

– «Всё плохо. Всё очень и очень плохо! Всё просто ужасно! И в дальнейшем будет только хуже…», – вяло скользили мысли в голове, просачиваясь сквозь паутину боли. – «И это хорошо, ибо значит, что мы ещё живы, и можно насладиться моментом! А если повезёт, то когда-нибудь плохое вернётся к нам добром, и всё станет просто отлично…»

Эта алогичная философия уже не раз помогала мне не сдаваться в самых пакостных ситуациях и сейчас сработала как нельзя лучше. Глаза нехотя разлепились, и я осмотрел своё пристанище: большая комната и, насколько можно судить в полумраке, убрана крайне роскошно.

При попытке подняться и тихо заскулил. Возникло чувство, словно меня выпотрошили, внутренности измельчили и смешали, а затем наспех засунули обратно. Обычно все тумаки доставались Омеге, поэтому чувствовать последствия физических травм оказалось неприятно. Однако это небольшая плата за возможность оказаться у Чистых. Правда, оставался вопрос: в качестве кого мы здесь находимся?

Я поморщился