Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов

молиться, – сказал он, – если он не поклянется, что этою рукою не убьет ни одного христианина». Лонгобард, продолжавший, так сказать, держать руку простертою против Бога, вынужденный своим печальным положением, должен был поклясться, что никогда не будет убивать христиан. Тогда раб Господень сказал: «Опусти руку». И воин тотчас опустил ее. Потом святой присовокупил: «Вложи меч в ножны». И он тотчас вложил.

17. Все лонгобарды, познав в Санктуле столь святого человека, наперерыв друг пред другом начали предлагать ему в дар награбленных ими волов и коней; но человек Божий отказался принять такие подарки и просил у них лучшего вознаграждения: «Если вы расположены подарить мне что-нибудь, то отдайте мне всех своих пленников, чтобы мне было за что молить о вас Бога». Желание его было исполнено: все пленники были с ним отпущены, и таким образом, по устроению Божия милосердия, один, обрекший себя на смерть за другого, многих освободил от смерти.

18. Петр. Чудное событие! Хотя и сам я слышал о нем от других, но, признаюсь, всякий раз, когда рассказывают, я слушаю с новым вниманием.

Григорий. Не удивляйся этому чуду Санктула, но размысли, если можешь, чем он, обладавший таким простодушием и стоявший на такой высоте добродетели, был воодушевляем? Где была его мысль, когда он с такою твердостью решился умереть за своего ближнего, для сохранения временной жизни брата, презрел свою жизнь и простер шею под меч? Какая сила любви воодушевляла его сердце, когда он не убоялся спасение ближнего искупить своею смертью?

19. Подлинно известно, что достопочтенный Санктул не умел хорошо даже и читать. Не изучал он закона в книге, но, как любовь есть исполнение закона (Рим. 13, 10), то в любви к Богу и ближнему он исполнил весь закон, и чего, по-видимому, не узнал наукою, то жило и действовало в нем его любовью. И тот, кто, может быть, никогда не читал следующих слов апостола Иоанна об Искупителе: любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев (1 Ин. 3, 16), тот не словом, но делом показал, что знает эту высокую заповедь апостола.

20. Сравним же, если угодно, его просвещенное неведение с нашим ученым знанием. Где наше знание мертво, там его познание действенно. Мы равнодушно толкуем о добродетели и, находясь среди плодоносных деревьев, только как бы обоняем запах плодов, но не вкушаем их; а он знал, как пользоваться самыми плодами добродетелей, хотя и не умел облагоухать их словами.

21. Петр. Как ты думаешь, почему число добродетельных постоянно умаляется? Почему таких, которые должны были бы жить для назидания многих других, или вовсе нельзя найти, или они все более и более становятся редки?

Григорий. Порочность людей требует, чтобы из среды их были изъяты люди благочестивые, и когда приблизится конец мира, избранные будут восхищены, чтобы не видеть ничего гнусного.

22. Посему и написано: Праведник умирает, и никто не принимает этого к сердцу; и мужи благочестивые восхищаются от земли,и никто не помыслит (Ис. 57, 1). И Соломон говорит: время разбрасывать камни, и время собирать камни (Еккл. 3, 5). Посему, чем более приближается конец мира, тем необходимее, чтобы были собраны живые камни для небесного здания, доколе здание нашего Иеру салима не достигнет своей меры. Впрочем, мы веруем, что не все избранные восхищаются от земли, так, чтобы в мире оставались одни порочные, потому что грешники никогда бы не обратились к слезному покаянию, если бы не было никаких примеров добродетели, которые бы пленяли их души.

23. Петр. Итак, напрасно я сетую, что умаляются добродетельные, когда вижу, что и нечестивые погибают во множестве.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

О видении Редемпта, епископа Ферентского

1. Григорий. Нисколько не дивись этому, Петр. Любви твоей известен был Редемпт, епископ Ферентский, человек, достопочтенный по жизни, который почти семь лет назад переселился из сего мира. Так как он был со мною в очень близких отношениях, когда я еще жил в монастыре, то сам он по моей просьбе рассказал мне, что еще во времена предшественника моего, папы Иоанна младшего[40], узнал о кончине мира. Об этом обстоятельстве знают очень многие.

2. Он рассказывал следующее. Однажды, по обыкновению, он посещал свои приходы и остановился при храме святого мученика Евтихия. Когда начало вечерять, он приказал приготовить себе постель подле могилы мученика и здесь возлег после трудов для успокоения. Но до полуночи он находился ни в сонном, ни в совершенно бодрственном состоянии; утомление клонило его, как и обыкновенно, ко сну, но душа, как бы гнетомая какой-то тяжестью, бодрствовала. В этом состоянии предстал ему святой мученик Евтихий и сказал: «Редемпт, ты не спишь?» – «Не сплю», – отвечал он. «Приближается конец всякой плоти, – продолжал явившийся, – приближается конец всякой плоти, приближается конец всякой плоти!» После сего троекратного восклицания видение мученика, представшее душевным очам Редемпта, исчезло. Раб Божий встал и начал молиться со слезами.

3. Вскоре на небе появились страшные знамения; с севера были видны огненные копья и стрелы. Затем страшный народ лонгобардский вышел из своих жилищ и напал на нас; род человеческий, в необыкновенном множестве, как колосья на жатве, живший на земле, побит и истреблен. Города опустошены, крепости разрушены, церкви пожжены, монастыри мужские и женские разорены, селения покинуты народом, поля остались невозделанными, земля превратилась в пустыню, не осталось на ней ни одного жителя, дикие звери стали обитать там, где прежде жило множество народа. Не знаю, что делается в других частях света, но на сей земле, где мы живем, кончина мира не только близка, но уже и наступила.

4. Посему нам необходимо тем с большею твердостью искать вечного, чем быстрее исчезает у нас временное. Мы должны бы были презирать мир сей, хотя бы он даже ласкал нас или прельщал нас счастьем; но если он поражается таким бичом, подавляется таким бедствием, ежедневно рождает для нас столько скорбей, – этим что иное он проповедует, как не то, чтобы мы его не любили?

5. Много бы можно и еще рассказать о деяниях избранных мужей, но умалчиваю о сем потому, что спешу перейти к повествованию о другом.

Петр. Так как, по моему замечанию, многие, находящиеся в недрах Святой Церкви, сомневаются в жизни загробной, то прошу тебя или из доводов разума, или из примеров, какие могут прийти на память, показать в назидание сомневающимся, что душа не умирает вместе с телом.

Григорий. Дело это очень трудное, особенно