Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров

В Первопрестольной

Екатерина не была писаной красавицей (впрочем, и эталоны красоты в ту пору очень отличались от нынешних). Но она обладала особым женским обаянием. В нее действительно влюблялись многие мужчины, в том числе и безответно, платонически — как Кирилл Разумовский, как муж Дашковой, вахмистр конной гвардии Григорий Потемкин. Она таких брала на заметку, но не ради дамского кокетства и флирта. Считала, что они-то будут верными, не предадут.

У нее обнаружился еще один редкий талант, важный для государыни, — она умела угадывать способных людей. Так, одним из ее доверенных помощников в перевороте был генерал Василий Суворов, повышенный за это в чине, введенный в Сенат. Императрица временно поставила его во главе политического сыска — в отличие от Петра, она не хотела оставаться без «глаз и ушей». А генерал представил ей сына Александра, молодого подполковника, прославившегося отчаянными кавалерийскими рейдами в Пруссии. Екатерине он понравился. Пожаловала в полковники, поставила командовать Астраханским полком. Элитным, столичным. На время коронации на этот полк возлагалась охрана императорских дворцов.

Торжественный въезд Екатерины в Москву

Ведь в Москву отправлялись со двором вся гвардия, правящая верхушка. При Елизавете привыкли, что «столица переезжает», а Екатерина показывала себя преемницей покойной императрицы. Дорогу запрудили воинские колонны, вереницы карет с обозами припасов и вещей. Государыня ехала в одной карете с Дашковой — оказала высочайшую честь, старалась восстановить былую дружбу. Не получилось. Ее недавняя наперсница дулась, копила мелочные обиды.

13 сентября императрица торжественно въехала в Первопрестольную через триумфальные ворота, спешно подготовленные на Тверской улице. А 22 сентября в Успенском соборе она возложила на себя корону России. В присутствии всего высшего духовенства службу возглавлял архиепископ Димитрий (Сеченов). Он совершил и таинство Миропомазания. Таким образом, Екатерина приняла Божье благословение на власть повторно, в подобающем месте, перед собравшимися государственными чинами, перед страной и народом.

Празднества с парадами, приемами делегаций, угощением на площадях для простолюдинов продолжались неделю. Но закружились и дальше чередой балов, маскарадов, театральных представлений, гуляний. И вот тут у Екатерины проявилась большая разница с Елизаветой. Танцевать она умела прекрасно, а после восшествия на престол почти перестала. Предпочитала посидеть за карточным столом. Хотя играла не азартно, нарочито небрежно, чаще проигрывала. Праздники стали для нее лишь одной из обязанностей императрицы. Поприсутствовать, пообщаться с гостями в неофициальной обстановке. Полицейские проверки, кто и почему не явился, как и требования шить для каждого торжества новые наряды к великой радости знати ушли в прошлое.

Спиртного Екатерина почти не употребляла, на пиршествах вино ей разбавляли соком. И пьяных она не жаловала — насмотрелась на мужа. По той же причине неприятных воспоминаний при дворе сохранился елизаветинский запрет на курение. Сама государыня нюхала табак, это вошло в моду. Ее страстью был и кофе, очень крепкий. Однажды в зимней дороге молоденький камер-юнкер замерз, и императрица для согрева велела дать ему «свой» кофе. Парню с непривычки стало плохо.

Обретя колоссальную власть, Екатерина сумела не возгордиться. Оставалась человечной, отзывчивой. Запросто разговаривала со слугами, лакеями, хорошо знала их. Застав некоторых за воровством оставшихся лакомств со своего стола, давала еще — и помогала вынести для семьи, минуя охрану. Узнав, что поваренок подкармливает продуктами с дворцовой кухни престарелую мать, обеспечила ее питанием. А перед самой коронацией к Екатерине сумели прорваться делегаты крестьян с челобитной на свою помещицу, маньячку Салтычиху. Жаловаться-то уже пробовали много раз, да зверства прикрывались взятками, и худо приходилось самим жалобщикам. Государыня не оставила обращение каких-то «мужиков», вроде бы несвоевременное. Назначила расследование, взяла под личный контроль.

И под таким же контролем держала множество других дел, самых разнообразных. Из Германии возвращались войска. Их нужно было расквартировать, обеспечить. Но Екатерина подумала и об уроках войны. Слышала от Орловых и других участников, какие недостатки открылись в армии, какие новинки появились в военном деле. Создала комиссию из лучших генералов — Чернышева, Бибикова. Румянцев был обласкан Петром III, поэтому был уверен, что его карьера кончилась, подал прошение об отставке. Нет, Екатерина порушила традицию прежних монархов с опалами для выдвиженцев их врагов. И талантами разбрасываться не собиралась. К Румянцеву обратилась с очень ласковым письмом. Салтыкову простила самоуправство в Пруссии, наградила. Обоих привлекла к деятельности комиссии. Первый ее вывод был очевидным: строевой устав совершенно устарел. Екатерина поручила Бибикову разработать новый, с учетом современных требований.

Но даже и выход из войны принес неожиданные проблемы. Перед датским королем Фредриком V извинились, войска от его границ удалились. А он на радостях… обнаглел. Вздумал урвать собственный жирный приз. Откопал старый датско-шведский договор 1749 г., по одному из пунктов предъявил права опекуна над малолетним герцогом Голштинии, двинул туда своих солдат. Но герцогом после смерти Петра III стал Павел, российский наследник! Тут уж Екатерина вскипела. Какой еще датский опекун при матери-императрице? Цыкнула очень грозно, объявила о разрыве отношений. Перепуганный Фредрик немедленно вывел армию, рассыпался в извинениях. Дескать, его неправильно поняли, он хотел лишь показать дружбу, помогая Павлу. Конфликт был исчерпан, но при этом обнаружилось, что какие-то махинации с датчанами от имени Павла вел Панин. Возможно, он-то и подсказывал «опекунство», чтобы вынести статус «обойденного» наследника на международный уровень.

Но и с Пруссией не все было гладко. Фридрих удерживал Саксонию, а без русских и французов он остался с Австрией один на один. Разгромил ее в двух сражениях и загорелся отобрать еще что-нибудь. Хотя получилось бы, что Австрию подставила Россия. А ссориться с Веной было не в наших интересах: турки оставались общей угрозой. В ноябре 1762 г. Екатерина обратилась к Фридриху открытым текстом: «Я Вам скажу просто: нет ли возможности заключить мир?» Перечислила, что пошла на огромные уступки. Но если ее благие намерения не исполнятся, она будет вынуждена действовать совсем иными методами — к чему Екатерину настойчиво подталкивали и австрийцы с саксонцами, и Панин, и Бестужев.

Фридрих оценил. Дальнейшие планы предпочел свернуть. В феврале 1763 г. собрались два мирных конгресса. В Париже — Франция, Англия, Испания. В Губертусберге — Пруссия, Австрия, Саксония. Война, еще невиданная по масштабам, «самая первая мировая», унесла до 2 млн жизней. Больше всех потеряла Австрия, 400 тыс. военных, вдвое больше мирных жителей (Россия около 60 тыс. солдат и офицеров). А выиграла только Британия. Отобрала у французов индийские владения, часть островов, в Америке — Канаду, Луизиану, Флориду, большая часть этого континента стала уже не французской, а английской. Прочие государства не приобрели ничего.