Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

Следующее ходатайство защиты было связано с выбором особой процедуры представления в суде доказательств. Доказательства сначала надлежало предъявлять судье в его кабинете без присутствия присяжных, и лишь после положительного решения судьёй вопроса о допустимости должно было состояться их повторное предъявление в зале суда. Это был очень хитрый формат, способный дать в руки защите определённый рычаг влияния на обвинителей, и судья Кнехт вполне ожидаемо отказал в удовлетворении ходатайства — он прекрасно понимал, что допущенный перекос в пользу защиты может стать отличным аргументом для обоснования последующей отмены приговора в апелляционной инстанции.

Ещё одно ходатайство Дженнингса оказалось связано с требованием к стороне обвинения обнародовать предполагаемую версию преступления и приписываемых обвиняемому действий. Адвокат заявил, что хотя с момента совершения массового убийства прошло уже более полугода, на основании следственных документов невозможно произвести целостную реконструкцию трагических событий в «доме смерти», и защита не понимает, какие аргументы и улики сторона обвинения признаёт значимыми, а какие — нет. Соответственно, полноценная и качественная защита интересов подсудимого становится невозможна. Ну, в самом деле, как можно вести защиту, если непонятно, в чём именно и на основании каких доводов человека обвиняют?!

Момент этот представлялся действительно интересным, поскольку даже к середине лета 1984 года, то есть по прошествии более чем семи месяцев с момента совершения преступления, никакой целостной картины трагических событий в доме №313 окружная прокуратура так и не обнародовала. Было ли это преступление спонтанным или обвиняемый к нему заблаговременно готовился? Что побудило примерного мужа и отца, человека глубоко верующего, совершить приписываемое чудовищное преступление? Почему оно было осуществлено столь диким и бесчеловечным способом, без малейшей гуманности к жертвам? Для чего Хендрикс мыл полы и стены в ванной и коридоре, ведь ему следовало как можно скорее пуститься в дорогу, чтобы обеспечить себе alibi? Эти и многие другие им подобные вопросы постоянно поднимались журналистами и не находили ответов. Судья, по-видимому, был склонен удовлетворить это ходатайство, но помощник прокурора Мёрфи буквально встал на дыбы, доказывая, что окружная прокуратура не должна быть введена в какие-либо рамки, связанные с оглашением основной версии следствия. Между судьёй и помощником прокурора произошёл довольно напряжённый спор с апеллированием к академической теории уголовного процесса и теории доказательств. Мёрфи напирал на то, что сторона обвинения в принципе не обязана кому-либо раскрывать планируемую стратегию действий в ходе судебного процесса и содержание выработанной версии преступных событий. Вот, дескать, когда обвинительное заключение будет готово и вручено обвиняемому для ознакомления — вот тогда-то он и узнает интересующие его детали.

После некоторых колебаний судья Кнехт признал такую точку зрения оправданной и отклонил ходатайство Дженнингса. Окружной прокурор Дозье получил право тянуть с оглашением официальной версии трагедии, произошедшей в «доме смерти», так долго, как посчитает это целесообразным.

Подал адвокат и кое-какие иные любопытные прошения. В частности, он попросил судью исключить как недопустимые показания некоего Хайнца Бринкмана, иммигранта из ФРГ, приехавшего в Соединённые Штаты в конце 1960-х годов. Бринкман являлся протезистом, и именно у него Дэвид Хендрикс после школы учился премудрости изготовления протезов. Немец принадлежал к «Плимутским братьям», и именно сектанты помогли ему переехать в США и начать здесь бизнес. К слову сказать, Хендрикс не только учился у Бринкмана, но и сам обучал учителя разговорному английскому, поскольку тот на первых порах испытывал заметные трудности в общении с англо-говорящими клиентами.

Бринкман во время допроса детективами следственной группы дал своему бывшему ученику довольно нелицеприятную характеристику, заявив, будто Дэвид сильно отклонился от истинного учения «Плимутских братьев». Мол де, не ограничивал он себя в материальных удовольствиях, и дорогой автомобиль, личный самолёт явились со стороны Хендрикса уступкой дьявольскому искушению. Адвокат вполне разумно указал на то, что ссылка в суде на показания человека, взывающего к неким религиозным представлениям, причём не относящимся к традиционной церкви, грозит перевести прения сторон из правовой области в эсхатологическую. Поскольку такой переход в уголовном процессе представляется совершенно недопустимым, принадлежность подсудимого к «Плимутским братьям» вообще не должна затрагиваться и показания Хайнца Бринкмана должны быть признаны недопустимыми. Судья согласился с оправданностью такого рода опасений и удовлетворил ходатайство Хэла Дженнингса.

Другое очень важное ходатайство защиты оказалось связано с недопустимостью оглашения в суде показаний тех самых 12-ти женщин-фотомоделей, что были поименованы выше. С одной стороны, из этих показаний становилось ясно, что обвиняемый не занимался сексом с моделями и не склонял их к этому. Некоторые двусмысленные моменты, прозвучавшие в показаниях некоторых дамочек, можно было более или менее успешно нивелировать при перекрёстном допросе. Так могло показаться на первый взгляд. Однако защита прекрасно понимала, что сторона обвинения, введя в процесс целую дюжину молодых и сексуально привлекательных женщин, может обеспечить крайне нежелательный крен в сторону обсуждения разного рода пикантных и не очень деталей. Молодые женщины, сознавая немалый интерес к собственной персоне, могли выкинуть какой-нибудь непредсказуемый фортель, причём фортель крайне опасный для подсудимого.

В общем, показания моделей таили в себе потенциальные риски, которые очень желательно было бы упредить. Каким образом? Да очень просто — не допрашивать в суде. Помощник прокурора Мёрфи во время обсуждения этого ходатайства защиты буквально взорвался бешеным огурцом. Его ярость возросла стократ, когда он понял, что судья Кнехт был склонен санкционировать отвод всех двенадцати женщин-свидетелей по очень простой и даже очевидной причине — все эти дамочки не свидетельствовали по существу рассматриваемого дела, и потому оставалось совершенно непонятно, какое отношение они имели к убийству в доме №313. И формально судья, кстати, был совершенно прав. Мёрфи допустить этого никак не мог. Воздев руку к потолку, он несколько раз прокричал, что женщины-модели являются важнейшими свидетелями обвинения, они нужны для того, чтобы продемонстрировать суду постепенный рост во времени сексуальной агрессии Дэвида Хендрикса, а потому их отвод категорически недопустим.

Судья Кнехт поразился экспрессии помощника прокурора и до некоторой степени даже растерялся. После некоторого раздумья он заявил, что не совсем понимает, как сторона обвинения намерена доказывать озвученный тезис, но пусть попробует. И в отводе свидетельских показаний моделей защите отказал.

Следует отметить, что список всевозможных прошений, поданных Хэлом Дженнингсом в летние месяцы 1984 года, превысил пять десятков, выше были перечислены лишь наиболее интересные из них. Работа по подаче ходатайств была рутинной и во многом формальной, но одновременно и очень важной, поэтому Дженнингс, будучи старшим адвокатом, занимался этим делом лично. А Джон Лонг, будучи помощником Дженнингса, сосредоточился на работе с экспертами, которых можно было бы привлечь в качестве независимых специалистов. В этой части получалось всё совсем не так хорошо, как хотелось бы. После первоначального успеха, связанного с привлечением Пэтти и Стоуна, последовала череда крайне неудачных переговоров с американскими специалистами. По меньшей мере восемь судебных медиков из различных университетов страны отказались заниматься «делом Хендрикса» после первоначального знакомства с предоставленными следственными материалами. Лонг даже летал в Великобританию, рассчитывая привлечь тамошних светил судебной медицины — и тоже безрезультатно.

Тенденция эта выглядела крайне неприятно для обвиняемого. Независимые эксперты отказывались не потому, что были крайне загружены или их не устраивал низкий гонорара — нет, дело заключалось совсем в другом! Эксперты, ознакомившись с выводами проведённых исследований, не находили зацепок, опираясь на которые можно было оспорить полученный результат. А потому никто не хотел ввязываться в заведомо провальную авантюру… Даже за большие деньги! 17 июля Чарльз Петти и Ирвин Стоун появились в Блумингтоне, где осмотрели «дом смерти №313». Результаты этой работы оказались довольно интересными и неожиданными.

Ещё до приезда в дом при внимательном изучении отснятых на месте преступления фотографий эксперты обратили внимание на некий небольшой [узкий и длинный] предмет, лежавший на ковровом покрытии на лестнице. Это был не блик света и не дефект снимка… Перебрав все возможные варианты — монета, сфотографированная с ребра, оторванный язычок «молнии», скрученный кусочек бумаги и прочее в том же духе — эксперты