Гарри Поттер и стрела Судьбы - Артем Всеволодович Туров

просто не было. Этот самовлюбленно-восторженный монолог просто заставил меня застыть в недоумении. В этот момент я даже не понял, что испытание наконец-то закончилось.

Нет, конечно же позже, узнав про так называемых игроков, которые умеют изучать навыки просто с ходу, чуть ли не за одну секунду, и поняв объем работы, которую проделала жена моего учителя, я сам был просто в шоке и понял грандиозность произошедшего и причину самодовольства этой женщины. Но в этот момент я, как всегда, был усталым и раздражительным, так что просто ничего не понял из этого монолога.

Ну и Ника никогда не славилась добрым нравом или же терпимостью, поэтому просто ударила с ноги в мою грудную клетку. Только на этот раз я не полетел в обрыв.

Вокруг меня образовался пузырь из зеленой полупрозрачной пленки, а сам я оказался в подпространстве. И на этот раз этот самый пузырь защитил меня, так что я упал в гостиной в доме на Гриммо 12 одним куском, хоть и с большим синяком на груди и с головной болью, в разорванной одежде.

Глава 20

Выпал я из пространственного разрыва точно там же, откуда и был похищен. Правда на этот раз комната была пуста. Только моя палочка из остролиста и пера феникса сиротливо лежала на том месте, откуда я не успел ее выхватить.

Мысли в голове заметались в бешеном темпе. Я не знал сколько времени точно прошло. Я не знал где сейчас находится Гермиона. Искали ли меня. А если Гермиона сейчас в школе, а меня из этой самой школы исключили, и я не смогу оказаться быстро рядом с ней, чтобы…

«Успокойся» – голос учителя в голове заставил меня замереть на месте.

«Учитель?»

«Сделай несколько глубоких вдохов. Очисти сознание.»

«Учитель, ваша жена сказала, что отключила вас, поэтому вы наверное не знаете, что я больше года находился…»

«Откуда ты знаешь?» – прервал мой монолог спокойный голос учителья.

«О чем вы?»

«Откуда тебе знать, сколько времени прошло в этом мире? Ты ведь находился не тут. С чего ты взял, что временной поток в том мире шел параллельно этой?»

«То есть?»

«То есть, возможно тут прошло всего несколько минут или часов, а возможно и что несколько веков. Для начала выясни это.»

– Кричер! – позвал я старого домовика первым делом.

Через секунду с громким хлопком передо мной явилось это чудо в перьях, только без перьев и с морщинистым лицом, с полным ненависти глазами. Впрочем, старый ублюдок отлично умел делать невинное лицо.

– Хозяин, чем старый Кричер может быть полезен?

– Сколько меня не было?

– С момента вашего исчезновения прошло три дня.

– А моя невеста.

– Юная волшебница, – на последнем слове лицо ублюдка сильно скривилось, но он отлично знал, что если попробует хоть как-то высказаться насчет моей невесты, то его ожидает боль, – не сильно удивилась вашему исчезновению и просто вернулась домой.

– Она просила мне что-нибудь передать?

– Да, она сказала, чтобы вы не беспокоились о ней. Она будет ждать вас через три дня.

Тут я вспомнил, что моя подруга в некотором роде такая же ненормальная, как и я. Она ведь все это уже однажды пережила, и, по сути, знала, что я отправлюсь на тренировку на три дня. Только непонятно, почему она не рассказала мне об этом.

«Потому что, я заблокировал эти воспоминания, чтобы она не помешала твоим тренировкам. Она вспомнила об этом лишь в тот момент, когда ты исчез.»

«Но почему?»

«Потому что важной частью твоей мотивации, чтобы ты не отлынивал, было именно твое незнание насчет расхождения времени.»

Честно говоря, на секунду я очень сильно разозлился за такое самоуправство. Я столько времени загонял себя, а в итоге…

Но холодный разум быстро унял всю злость, и я начал подумать об этом с другой стороны. Со стороны своего учителя.

Может показаться неправдоподобным, мой контроль над собственными эмоциями, особенно после такого длительного стресс-теста, однако тут опять замешан мой горячо любимый учитель. Ведь за несколько месяцев, пока этот ментальный голем обитал у меня в голове, за каждую такую тупую горячечность я получал такую мощную порцию головной боли, что быстро отвык принимать решения в таком состоянии, да и охладительная система головы заработала на порядок эффективнее.

Наверное, у моего учителя и у его жены это семейное – уроки болью.

Но вернемся к самому факту того, что Гермиона, вернее мое беспокойство за оную, было использовано как мощнейший мотиватор. И это сработало. Я раз за разом соглашался падать в обрыв, ведь каждый чертов раз у меня не было никакой надежды, что я не упаду. И это было чертовски больно. Но я сознательно шел на это ради моей любимой. Ради того, чтобы поскорее оказаться рядом и защитить ее. И опять-же – это сработало!

Ну, если не считать конечно того, что скорее всего после такого испытания я чуток двинулся головой. Наверняка у меня в башке тараканы размером с быка.

«Нормальные у тебя тараканы. Не загоняйся.»

«Не вериться. Невозможно после такого остаться прежним.»

«Ты конечно же прав, и твои подозрения насчет собственного психического здоровья довольно обоснованы. Но есть нюанс. Моя жена хоть и не профессиональный менталист, но на такой примитивный разум ее навыков хватит с лихвой. Так что кроме тела, она еще и время от времени собирала осколки твоего разума. Так что с ума ты не сошел, а тараканы не поменяли ни размера, ни количества.»

«Тогда у меня еще один вопрос. Учитывая возможности вашей жены, почему она меня просто не телепортировала еще в полете, а заставляла меня ломаться об камни на дне обрыва? В этом есть хоть какой-то смысл?»

«Идиот. Это была чуть ли не главная твоя тренировка. Я думал, уж это-то ты должен был заметить.»

«А?»

«Бэ! Баран. А теперь напряги извилины и постарайся найти ответ сам.»

«Я точно не учился правильно падать. Да и уроками полета это назвать сложно. Значит дело в самом вреде телу. Телу! Это связано с телом игрока?»

«Близко.»

«Значит за счет входящего урона у меня развивался…?»

«Стойкость и регенерация. Не тужься так, а то родишь раньше срока.»

«Регенерация – это понятно. А стойкость – это крепость тела?»

«Что-то вроде того. Конечно, там мизерное укрепление тела, ведь тренировка по сути была детской, но все же.»

«Детской? Вы серьезно?»

«Поверь мне, если ты когда-нибудь начнешь культивировать