Врата в Дхарму - Кхандро Ринпоче

[Для бодхисаттвы, который ценит заслуги,

Те, кто причиняет вред, подобны драгоценному сокровищу.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Взращивать терпение без враждебности.]

Двадцать седьмая практика бодхисаттвы – развивать снисходительность, или парамиту терпения. Когда цель – постижении природы отсутствия я, неблагоприятные обстоятельства – возможность проверить, сколько имеешь храбрости для практики терпения и сострадания. То есть вместо того, чтобы злиться на неблагоприятные обстоятельства, мы используем их для развития ещё большей самоотверженности. Так что мы преобразовываем гнев в терпение, а терпение становится основой для самоотверженности. Это двадцать седьмая практика бодхисаттвы.

[Даже слушатели и единолично пробудившиеся, которые действуют лишь для собственной пользы,

Усердствуют так, словно пытаются погасить огонь, охвативший голову.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Для спасения всех существ прилагать радостное усердие, источник всех достоинств.]

Двадцать восьмая практика бодхисаттвы – практика парамиты настойчивости, или совершенствование усердия. Мы проявляем большое упорство в достижении малых целей и устремлений просто для выживания. Мы можем потратить всю жизнь только на прокорм и поддержку себя или на то, чтобы говорить и делать одно и то же. Но если мы способны на это, то значит можем проявить упорство и усердие для достижения освобождения от страданий для всех живых существ. Здесь текст говорит о том, что мы весьма усердны, когда стараемся потушить огонь, охвативший нашу голову, и призывает нас быть такими же прилежными и для пользы других существ. Конечно, можно быть даже более усердным. Размышление об этом и есть совершенствование усердия, или совершенствование приложения усилий.

[Омрачения разрушают

Проницательность вкупе с безмятежностью.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Развивать сосредоточенность, превосходящую четыре бесформенных погружённости.]

Двадцать девятая практика бодхисаттвы – усилить основу медитации, или самадхи. Здесь говорится о совершенствовании самадхи, или совершенствовании медитации посредством укрепления шаматхи. От шаматхи возникает мудрость випашьяны. За счёт неразрывности шаматхи и випашьяны человек пресекает или стирает окрас омрачений – страсти, гнева, заблуждения. Так что двадцать девятая практика бодхисаттвы направлена на укрепление шаматхи и усердствование в развитии випашьяны. Шаматхой называется основа для медитации, база для расслабления ума и тела. Випашьяна – аналитическая медитация, размышление о природе тела и ума, или проще говоря, размышление о природе мыслей, направленное на то, чтобы понять их пустую природу. В такой момент ум может расслабиться и освободиться от цепляния. Когда ум расслаблен в естественном состоянии, свободном от любых захваченностей, – это двадцать девятая практика бодхисаттвы.

[Пять совершенств без мудрости

Не могут принести совершенного просветления.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Наряду с искусными средствами развивать мудрость, постижение неконцептуальности трёх сфер.]

Нужно понять, что без мудрости ни один из методов – даяние, нравственность, усердие, терпение и медитация – не может развиться в необратимую пользу для живых существ. Совершенствование каждого из методов должно соединяться с мудростью осознания или мудростью постижения абсолютной истинной природы. Это позволяет тому, что является обычным актом даяния, стать бодхичиттой даяния, просветлённым даянием, совершенством даяния. Точно так же нравственность становится просветлённой, терпение, усердие также развиваются до совершенства. Поэтому развитие мудрости, или углубление понимания методов – тридцатая практика бодхисаттвы.

[Не исследуя свои ошибки,

Можно выглядеть практикующим, но не быть им.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Обнаружив ошибки, исправлять их.]

Тридцать первая практика бодхисаттвы, как тут сказано, есть постоянное наблюдение за собой, основанное не на личных интерпретациях Дхармы, а на правильном взгляде. В тексте говорится, что не анализируя собственные ошибки ясно, с правильным взглядом, рискуешь походить на практикующего лишь внешне. Чтобы никто не мог упрекнуть, чтобы самому удостовериться, что созерцание вне концепций, нужна постоянная тренировка в анализе и проверке собственной основы для медитации, то есть тридцать первая практика бодхисаттвы.

[Если под влиянием омрачений

Станешь замечать ошибки другого бодхисаттвы, то себе же сделаешь хуже.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Не обращать внимания на ошибки тех, кто вступил на путь Великой колесницы.]

Тридцать вторая практика бодхисаттвы – никого не критиковать. Основание для всех омрачений и отвлечений – сравнение себя с другими. Если заниматься сравнением своих достижений с достижениями других в ущерб углублению понимания, результатом будет огромная умственная нищета вкупе с завистью к достижениям других. А это чрезвычайно отвлекает от практики. Поэтому не пытайтесь критиковать поступки бодхисаттв. членов сангхи и других практикующих махаяну. Не пытайтесь выискивать в них омрачения.

[Ссоры из-за наград и почестей

Снижают способность слушать, размышлять и созерцать.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Отказаться от привязанностей к кругу домочадцев и домам покровителей.]

Тридцать третья практика бодхисаттвы – жить так, чтобы не пускать корни. Это означает не обустраиваться там, где вас уважают, где вы популярны, где ваши друзья, семья или члены сангхи. Вместо этого наоборот, отдалитесь от тех мест, где вас почитают.

[Грубые слова беспокоят умы других

И подрывают поведение бодхисаттвы.

Поэтому практика бодхисаттвы —

Отказаться от грубых слов, которые другим неприятны.]

Тридцать четвертая практика бодхисаттвы – отказаться от резкой речи сразу, как только услышал это наставление. Практикующий на пути бодхисаттвы должен признавать, что грубая речь может уничтожить все добродетели, собственные и чужие. Поэтому сыновья и дочери будд, то есть те, кто идёт путём бодхисаттвы, должны прямо с этого момента отказаться от грубой речи и высказываний, которые приносят боль людям.

[Если привыкнешь к омрачениям,

То даже правильным противоядием будет трудно от них избавиться.

Поэтому практика бодхисаттвы —

С помощью внимательности и бдительности разрушать омрачения, такие как привязанность, сразу по их появлении.]

Тридцать пятая практика бодхисаттвы – быть логичным и последовательным в практике. Осознание должно присутствовать в каждый момент. Всякий раз, когда возникают отголоски омрачений, их следует преобразовывать в достоинства. Практикующий не должен дожидаться того момента, когда эмоция снесёт его. Это тридцать пятое дело бодхисаттвы. Это наставление – не ждать грубого проявления заблуждения или гнева, чтобы затем попрактиковать терпение. Подобные тенденции нужно пресекать в самом зародыше, их нужно отсекать, пока они не набрали силу.

[Вкратце, практика бодхисаттвы —

Чтобы ни делал, постоянно проверять состояние своего ума

И постоянным вниманием и бдительностью

Достигать пользы для других.]

Тридцать шестая практика бодхисаттвы – итог всех предыдущих. Это наблюдение за действиями каждый момент жизни. Короче говоря, как говорится в тексте, махаяна проявляется в поведении. Так что следует наблюдать за каждым действием тела, речи и ума с вниманием и осознанностью, следя за тем, чтобы поступки приносили пользу живым существам. Каждому действию должно предшествовать осознание потребности в доброте и сострадании. Если осознание не предшествует действию, действие, пока не натренировано, способно причинить вред или обернуться привычными тенденциями. Понимание этого называется тридцать шестой практикой бодхисаттвы.

[Практика бодхисаттвы,

Желающего прекратить страдания бесчисленных существ, —

Понять чистоту трёх сфер

И посвятить заслуги от своего усердия просветлению.]

Тридцать седьмая практика бодхисаттвы – осознание чистоты трёх сфер при каждом поступке, основанном на сострадании. Тройственная чистота – это не считать себя субъектом, не считать объект объектом и не считать действие действием. Так, если мы возьмём, например, акт даяния, то осмысление даяния возникает тогда, когда есть понятие о я, о том, кто совершает даяние, когда также имеется концепция о другом, об объекте, о том, кто получает наше даяние, и когда есть концепция самого действия даяния. Когда есть разделение на «я», «другой» и «действие», формируется концептуальное даяние. Для человека, находящего на пути бодхисаттвы, даяние должно быть свободно от этих трёх сфер. Действия настоящего бодхисаттвы олицетворяют собой три чистоты – чистоту объекта, чистоту субъекта и чистоту действия.

Самоотверженное сострадание возможно только тогда, когда сострадание чисто. Сострадание даяния чисто только тогда, когда нет более умственной болтовни, осмысления «я» (того, кто выполняет действие) и «другого» (того, на кого направлено действие). Иначе мы получаем основание для высокомерия и предубеждения. Сожаление, пристрастия, разделение на себя и других возникают схожим образом. Самоотверженное даяние