Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" - Ирма Давыдова

— На операции?!

Хорошо, что мы живём одни, и сейчас ещё не поздняя ночь, иначе наверняка поднял бы на уши всю округу. Да как ей вообще такое в голову могло прийти?

— Она малоинвазивная, занимает пятнадцать минут и делается под местным наркозом, — отвечает Зиновьева, а после допивает воду.

Встаю, наливаю следующий стакан. А потом, опомнившись, вытаскиваю из холодильника коробку с соком.

— Всё аккуратно убрали с помощью лазера, — продолжает супруга, с благодарностью принимая сок. — Полностью ткани заживут в течении трёх недель, а пока что мне назначили покой и не поднимать тяжести.

— Что это за дичь такая? — пытаюсь осмыслить речь Софии. Она рассказывает о подобном, словно сходила нарастить ногти. — Разве такое вообще делают?

— Делают, разумеется. Кто-то боится боли в первый раз, у кого-то есть медицинские показания, так как плева слишком толстая. Лёш, — продолжает Соня, слегка поморщившись. — У нас была проблема, и я её решила. К чему этот допрос?

— Отправившись на операцию?

— Да, отправившись на операцию! — не выдерживает и она, повышая голос следом. — А что мне оставалось делать?

Я молчу секунду.

Две.

Три.

Десять.

— Ты правда не видела другого пути? — спрашиваю намного тише. Не хочу пугать Софию, но мне важен откровенный ответ.

— Другого пути и не было, — отвечает она так же тихо. Я не противен ей как человек, но как мужчину она меня, получается, не принимает. — Ты, покупая меня, не знал о том, что позже могут возникнуть проблемы. Не предусмотрела эту ситуацию и я, не предупредив тебя о возможных рисках. Получается, это мой косяк, значит мне его и решать.

Некоторое время мы молчим и просто смотрим друг на друга. Кажется, внутри у Сони ровно такое же опустошение, что и у меня, вот только причины разные.

— Не переживай, я не оплачивала счёт в клинике с твоей карты, так что никому об этом известно не будет, — отчитывается София, словно деньги меня вообще волнуют. — Заплатила со своих, в том числе и за молчание — процедуру провели под другой графой.

— Это вообще легально?

На самом деле, меня интересует не это. Но разве могу спросить в лоб о другом? Особенно после… такого.

— Почти, — уклончиво отвечает Соня. — Официально я просто проходила осмотр: первый раз в субботу, а сегодня пришла за результатом. Наврала, как это у меня постоянно теперь, что очень боюсь, будто родители всё узнают. Изобразила из себя наивную дурочку, расплатилась наличкой и была такова.

— Это… — на знаю, как правильно спросить. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — кивает жена. — На самом деле, больше перенервничала. Не против, если сейчас прилягу?

— Конечно, — киваю, смотря как осторожно София поднимается из-за стола. — Если получится, поспи. Ужинать будешь?

— Нет, не хочу. Ты прав, лучше пораньше заснуть.

— И завтра тоже отлежись дома.

На это Соня просто кивает и скрывается за дверью. Я слышу, как она входит в свою комнату, как щёлкает выключателем и как под её весом шуршит покрывало на кровати. Но сам всё продолжаю сидеть и смотреть перед собой.

Как мы дошли до такого? Почему вообще всё это произошло? Чёрт…

В голове столько мыслей, что очень сложно их удерживать. Резко поднимаюсь и делаю шаг в сторону подоконника. Цветы, которые София так и не заметила, отправляются в мусорное ведро, а я подхожу к напольному шкафу, рывком раскрывая стеклянную дверцу. Там, на самой верхней полке у меня целый склад алкоголя. К нему я равнодушен, но, кажется, настало время проредить запасы.

Осматриваю полку более оценивающим взглядом. Да, кажется, коньяк будет именно тем, что мне сейчас нужно. Беру бутылку, срываю крышку и прикладываюсь к горлышку, ощущая, как чуть терпкая влага обжигает мою гортань.

День 287 и 288. Алексей. Делает выводы

Меня хватает только на два глотка, но не потому, что больше не могу. Могу, да ещё как, но смысл? Соня только что легла из-за меня на хирургический стол, а я что? Напиваюсь, словно бесхребетный мальчишка?

Коньяк возвращается на полку, а я принимаю сорбент, чтобы наверняка прочистить мысли. А после открываю холодильник и смотрю на то, что прячется в его недрах.

Всё-таки из Софии получилась замечательная жена. Очень хозяйственная, очень заботливая. Она всё повторяет про покупку, у нас и недели не проходит, чтобы она мне не припоминала контракт, но вряд ли дело только лишь в деньгах. Ни за какие деньги не купить то, что котлетки для тебя укладывают аккуратной горкой, а в фарш не кладут лук. Не потому, что я попросил изменить рецепт, а просто она сама увидела, что не люблю эту приправу. Так — ем, а в котлетах не очень заходит. И присыпать кофе корицей с утра с такой любовью тоже не будут. И рубашки мои — они ведь не просто так висят в шкафу, а развешены по цветам. Это не мне так удобно, а Соне нравится заниматься подобной ерундой.

Тихонько открываю крайний контейнер и вытаскиваю оттуда котлету. Из следующего беру ломоть огурца и прямо им накладываю поверх котлеты холодное пюре. Знаете, это как в детстве, когда глубокой ночью, наигравшись в игрушки на компьютере, пробираешься на кухню, чтобы утолить разбушевавшийся голод. Тайком, потому что родители уже спят, и твоя цель — соорудить себе какой-нибудь бутерброд до того, как начнёт пищать холодильник. Ну и не зашуршать ничем, тоже. Сейчас я ощущал себя ровно таким же пацаном, который боится разбудить хозяйку этого дома, и потому накладывает еду поверх другой, такой же холодной, но ты-то знаешь, что тебе в любом случае окажется вкусно.

Разумеется, я ничего не нагреваю, дабы не шуметь. Просто сажусь за стол и меланхолично прожёвываю свой странный сэндвич, смотря перед собой. Что чувствовала Соня, когда решилась на подобный шаг? Наверняка ведь ей хотелось, чтобы это событие стало запоминающимся. Романтичным. С близким и обязательно любимым человеком — для женщин это всё очень важно. И абсолютно точно не так, в кабинете у врача и переживая настолько сильно, что дома оказалась в состоянии только влить в себя сок и уйти спать. И самым отвратительным во всей этой ситуации было то, что она даже не рассматривала меня в качестве партнёра. Вот просто не допускала эту мысль.

Запихиваю в рот последний кусок котлеты. Вроде бы и не наелся, но шуметь дальше не хочется. Поэтому мою руки, убираю крошки со