Не водись с фэйри. Оковы любви - Елена Кара

В углу проёма, где когда-то было окно, торчала старая металлическая решётка. Она была ржавой, но выглядела крепкой. Я подошла к ней, обернула конец верёвки вокруг металлического прута и завязала двойной узел. Дёрнула несколько раз, проверяя. Решётка не шаталась.

Верёвка скользнула по руке Дориана, он глухо охнул и дёрнулся.

Там, где рябина коснулась его кожи, остался красный след.

Я замерла на мгновение, сглотнула, но заставила себя продолжать:

— Я вытащу стрелу, если ты будешь сидеть смирно.

Дориан молчал, внимательно наблюдая за мной.

Я присела, взялась за древко стрелы и выдернула её одним резким движением.

Дориан закричал. Кровь хлынула из раны, заливая камни, пропитывая его штаны. Он попытался удержать равновесие, но тело не слушалось. Глаза закатились, и он завалился на бок, ударившись головой о землю.

— Чёрт, — выдохнула я, роняя стрелу.

Я кинулась к рюкзаку, быстро вытащила из него разорванную футболку, часть которой пошла на ошейник, прижала её к ране. Ткань мгновенно пропиталась кровью. Дориан не двигался, дыхание было поверхностным, лицо бледным, как бумага.

Я сжала рану сильнее, чувствуя, как горячая кровь сочится сквозь пальцы и стараясь остановить кровотечение.

— Дориан, — позвала я, и голос сорвался. — Дориан, ты слышишь меня?

Он не ответил, но мало-помалу он начал приходить в себя.

Веки дрогнули, дыхание стало глубже, глаза открылись, но были мутными, а взгляд расфокусированный. Я продолжала давить на рану, чувствуя, как кровь потихоньку останавливается.

— Дориан, — позвала я, наклоняясь ближе.

Он моргнул. Пытаясь сфокусировать взгляд на моём лице.

Попытался пошевелиться и тут же зашипел, видимо, боль в ноге напомнила о себе, а может так действовал рябиновый ошейник.

— Не двигайся, — сказала я. — Я перевяжу рану.

Он посмотрел на мои руки, на ткань, пропитанную кровью, и прикрыл глаза.

— Ты чуть не убила меня, — сказал он хрипло.

— Есть немного, — отозвалась я, стягивая лоскут ткани на его бедре. — Но я вытащила стрелу, и надеюсь, что ты останешься жив.

Кровь мало помалу остановилась, Дориан задышал ровнее, но его лицо всё ещё было бледным. Ошейник из рябины плотно сидел на его шее, верёвка была надёжно привязана к металлической решётке в оконном проёме.

Со стороны главного входа раздались лёгкие шаги.

Я резко вскинула голову и выхватила из ножен клинок, но опустила руку, увидев, как из тени выступают дриады. Они входили в зал одна за другой, бесшумно ступая по каменным плитам. Лица были спокойными, а глаза горели зелёным огнём.

Они подошли ближе и остановились полукругом, глядя на нас.

— Изгнанник в цепях, — произнесла старшая дриада, и её голос эхом разнёсся под сводами. — Как же это прекрасно.

Они рассмеялись, и их смех был похож на звон хрустальных колокольчиков.

— Почему ты сидишь на поводке, как шелудивый пёс? Разве это подобает бессмертным фэйри?

Дориан молчал. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как на его скулах заходили желваки.

Дриады повернулись ко мне. Их лица смягчились.

— Дитя Весны, — старшая протянула руку, и я почувствовала, как её пальцы касаются моего плеча. Прикосновение было лёгким, как дуновение ветра. — Сегодня мы будем праздновать твоё возвращение. Мы устраиваем пир в твою честь.

Дриады закружились вокруг, их голоса зазвенели громче, и я почувствовала, как их энергия обволакивает меня, наполняет теплом.

— Идём с нами, дитя Весны, — пели они. — Мы ждали тебя так долго.

Я обернулась. Дориан сидел, прислонившись спиной к стене.

— Идём, — повторила дриада, мягко сжимая пальцами моё запястье.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Дриады закружились вокруг меня, и их голоса звучали, как шелест листьев, как журчание воды, как давно забытая песня. Они повели меня сквозь разрушенные арки, мимо обломков колонн, мимо заросших плющом фресок.

Я шла, чувствуя, как туман расступается передо мной, как камни под ногами становятся мягче, будто сама земля приветствует меня.

Глава 36.

Глава 36.

Дриады повели меня вглубь леса, и с каждым шагом мир вокруг становился всё более нереальным, сотканным из света и тени, из звуков, которые я слышала сердцем.

Мы вышли на поляну, посередине которой росло огромное дерево.

Ствол уходил ввысь, крона тонула в сияющей дымке, а ветви раскинулись так широко, что закрывали половину неба.

Кора переливалась серебром и зеленью, будто по ней текли реки света. Корни, выступающие из земли, светились изнутри мягким голубым сиянием, а между ними, в углублениях, росли маленькие светящиеся цветы.

На ветвях висели украшения: тонкие цепочки из серебра и золота, покачивались на ветру, переплетённые с живыми листьями, на их концах были маленькие хрустальные капли, похожие на замёрзшие слёзы.

Среди листвы мерцали крошечные огоньки. Между ветвей струились тонкие серебристые нити, похожие на паутину, сотканную из лунного света.

Я подошла ближе и протянула руку, ветви дрогнули, и одна из хрустальных капель легла на мою ладонь. Она светилась, будто внутри горел маленький огонёк.

— Это Сердце леса, — прошептала одна из дриад. — Оно всегда было здесь. Оно ждало тебя.

Я смотрела на дерево, чувствуя, как его свет касается моей кожи, как его тепло проникает внутрь. Ветви дрогнули, и я услышала тихий звон, будто тысячи колокольчиков запели в унисон.

Это и есть Сердце Леса?

Как же Дориан собирался доставить его Ниэлле? Она говорила о полукровке, которая должна найти артефакт. Но передо мной было огромное живое дерево. Его нельзя взять в руки и унести в Ледяной Дворец.

Ниэлла искала то, чего не существовало. Она думала, что Сердце Леса — это артефакт, ключ к власти. Она сожгла дворец, убила моего прадеда, уничтожила целый Двор, и всё это ради того, что невозможно украсть?

А Дориан? Он вёл меня сюда, думая, что я помогу ему?

Он считал, что я просто полукровка, которая сможет приблизиться к артефакту и, может быть, ей удастся остаться в живых? Получается, что он тоже не знал, что Сердце Леса — это дерево?

Одна из дриад поднесла к моим губам деревянный кубок. Я взяла его из её рук, чувствуя, как тёплая поверхность касается моих ладоней.

Напиток был прозрачным, и в нём плавали крошечные золотые искры, похожие на пыльцу, собранную с крыльев бабочек.

Вкус был лёгким, обжигающе прохладным, по пищеводу разлилось тепло, голова слегка закружилась, мир стал чётче, звуки громче, а запахи насыщеннее. И теперь я отчётливо видела каждую травинку,