Охотник - Сергей Александрович Малышонок

— Ты на неё наговариваешь. Пусть она порой и вредничает, но сам же знаешь, что это больше маска, а так она милая и заботливая девушка и, видя твоё состояние, не будет нести тебе Боль и Страдания… в больших количествах.

— Я вот знал, что ты так скажешь. Просто для Большего Зла в твоём лице Зло Меньшее кажется милым… — хлю-ю-юп. — Ох, как хорошо-о-о! Ещё раз спасибо!

— Пожалуйста, — кивнула Этиль. — Печенек?

— Хм… Демон предлагает печеньки, — донеслось из-за компа Хуа-Хуа, где сама девушка просматривала очередной договор. — В этом определённо что-то есть…

— Ладно, — допив кофе, Джин-Ву более-менее пришёл в себя и был готов к разговору. — Вообще, всё прошло… вроде бы неплохо, но меня не оставляло ощущение, что меня как-то хотят обмануть, использовать, а потом выкинуть, желательно попутно вытерев ноги.

— Китай же, — пожал плечами. — Почитай любую сянсю, это их стандартный метод ведения дел, освящённый веками, так сказать.

— Я не уверен, что стоит строить мнение о целой стране, опираясь в своих оценках на литературу… — задумчиво протянул Боженька.

— Очень зря, основная идея как раз может прослеживаться!

— Ну-ка, просвети! — потребовали из-за экрана, даже высунув любопытное личико (и жуя печеньку).

— Ну, смотрите. Вот русская литература до начала двадцатого века — это про Страдание. Там постоянно кто-то страдает. Персонаж, автор или читатель, продираясь через стиль автора. Потом постепенно от Страданий идёт переход к Мечте и Светлому Будущему, а также полной уверенности в том, что можно всего достигнуть своими усилиями, — прошла революция, сменилось поколение, и вот — новая идея. А сейчас откроешь — самое популярное — это «альтернативная история» и прочие «всем покажем», то есть налицо имперский комплекс и реваншизм. Просрав страну и ощутив на себе массу унижений, народ потихоньку озлобляется и мечтает о былом величии. Кстати, если оно так продолжится и дальше, то ещё лет через тридцать-сорок у них может стать популярной очередная вариация «майн кампфа» со всеми вытекающими.

— А у нас что? — заинтересовался Джин-Ву.

— А у вас — «заработать многа деняк, чтобы помочь семье», далее уже зависит от направления, от «честного труда в Подземелье» до «всех ограблю и убью», но основная фишка — это заработать и жить дорого-богато, плюс уверенность во всемогуществе корпораций.

— Как будто есть те, кто хочет жить голодно-бедно, — фыркнула госпожа Чень.

— Оно да, но всё равно слишком выпукло и повсеместно, явное отражение реальности, где простые люди поголовно устали от нищеты и безнадёги, — пожимаю плечами. — Ну а в Китае — это стандартное «был отбросом, нашёл чудо-средство, стал большим человеком и принялся всех гнобить и самоутверждаться так, как тем, кто звал его отбросом, и в страшном сне бы не приснилось». Причём на первый взгляд часто может показаться, что мечты корейцев и китайцев одинаковы, так как тема выхода из бедности и справедливого наказания зажравшихся богачей, которые унижали героя, есть и там, и там, но это ложное впечатление. Корейское и китайское творчество кардинально отличается тем, что герой-кореец достигает всего честным трудом и личными усилиями, то есть даже получая какой-то изначальный бонус, он пашет как проклятый и достигает всего сам, а вот у китайцев термоядерная мечта о халяве от начала и до конца, чтобы на каждом шагу и без особых усилий героя.

— Н-да, а я уж начал было забывать о твоём человеколюбии, — хмыкнул Джин-Ву. В ответ я развёл руками.

— А теперь рассказывай ты.

— Да особо нечего рассказывать. Ну через нашу Ассоциацию позвонил, согласовали по-быстрому встречу, прилетел… — ну и поведал честный корейский работяга, что в целом встретили его радушно и вполне себе были не против, чтобы кто-то помогал им закрывать данжи, особенно если за это ничего не требует взамен или требует самый минимум — Врат в Китае было действительно много, Охотников, конечно, тоже хватало, но по-настоящему сильные имелись в количествах, которых явно не хватало. Сильных Охотников всегда не хватает. Короче, всё чинно-благостно и «ага», но у парня [Восприятие] перевалило уже за три сотни, так что как бы его визави ни контролировали свои рожи, даже не владея физиогномикой, Джин-Ву всё равно чуял реальное отношение собеседников к «очередному лаоваю».

Впрочем, это было не особо важно, главное, договориться мы смогли. Но Боженька корчил жалобную рожицу и просил больше его не слать. Он лучше будет данжи в одиночку закрывать и «в зубах» таскать мне трупы, чем вот это вот всё переживать ещё раз. М-да, достали парня. Так что, немного подумав, я благословил его на отдых и тисканье своей няшки. На чём мы благополучно и расстались. Мерзавец, продолжая изображать умирающего лебедя, печально пополз отдыхать, вызывая сочувствие у женской части коллектива. Ещё спасибо, что Хэ-Ин была на выезде, продолжая координацию работы по Корее, а то она ведь девушка добрая, впечатлительная… М-м-м, что-то опять мне захотелось собрать мой любимый цветник и потискать их. Но, увы, нельзя так просто взять и оторвать всех от нужного дела. Эх, что же, будем Превозмогать. И… займёмся «неучтёнными» Вратами, а то что-то давно я округу не чистил от всякой мелочёвки, да и на «полигоне» неплохо бы обкатать те приёмы и навыки, что я вспомнил, но реально толком не испытывал. Опять работа… Но ничего, просто запланирую сеанс коллективного отдыха! Так, кто сказал о разврате? Разврат будет потом, а пока — продолжаем работать!

Глава 67

Собственно, в кои-то веки всё пошло по плану, а не по… кхм, как обычно. Найти Е-ранговые Врата, что ещё никто не нашёл, было делом двух минут, добраться до них — ещё пятнадцати, и то лишь потому, что «полёты на сверхзвуковом драконе» — это немного перебор для густонаселённого города, даже если магия прекрасно защищает округу от взрывной волны.

Внутри врат обитали старые добрые гноллы. Не то чтобы я по ним соскучился, но некоторую ностальгию эти волосатые морды вызывали, что, разумеется, не помешало их убить. А вот дальше мне стало интересно как следует поковырять сам данж, так что Босс был отловлен, скручен и… отсечён от каркаса Подземелья, куда я внедрил свою перемычку, за счёт которой не только сохранил работоспособность карманного измерения, но и смог, скажем так, пощупать, как оно работает изнутри. Не просто «посмотрел двигатель», а натурально «залез в работающий».

Результаты были интересны, как и мастерство тех, кто всё это дело создавал. По сути, Врата были эдаким «прыщом» на теле мира, вот только