Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 4 - Максим Шаравин

Кухня с рассвета превратилась в царство кулинарного волшебства. Повара в белоснежных колпаках колдовали у огромных печей: из духовок доносились соблазнительные ароматы запечённого мяса, свежей выпечки и пряных соусов. Подмастерья сновали с подносами, на которых красовались миниатюрные закуски и изысканные десерты.

Но главным украшением праздника были люди. В каждом уголке крепости звучали оживлённые разговоры о грядущем торжестве. Стражники на стенах, обычно сдержанные и сосредоточенные, теперь перешёптывались, гадая, какие сюрпризы ждут гостей. В казармах солдаты азартно спорили, кому посчастливится попасть в число приглашённых, и уже примеряли парадные мундиры.

Даже ветер, казалось, играл свою роль в этом празднике — он ласково колыхал праздничные флаги и ленты, разносил по дворам аромат цветов и смешивал его с аппетитными запахами с кухни. Всё вокруг дышало ожиданием чуда, и каждый камень крепости словно участвовал в подготовке к этому знаменательному дню.

С первыми лучами солнца, окрасившими башенки крепости в нежно-золотистые тона, Маша и Елена удалились в покои невесты. Там их уже ожидали Альберт и Ольга — мастера своего дела, чьи руки превращали мечты в реальность. Ольга, виртуоз причёсок и макияжа, принесла с собой набор изящных шпилек с жемчугом и тонкие ленты из серебряной парчи. Альбер, лучший портной Российской Империи, разложил на столе шёлковые нити, бисер и кружевные вставки — последние штрихи к свадебному наряду были не менее важны, чем сам фасон.

В это время Ли Юй, словно дирижёр грандиозного оркестра, взяла на себя координацию празднества. В главном зале она лично расставляла цветочные композиции: пышные букеты белых пионов и кремовых роз в высоких хрустальных вазах создавали ощущение сада, внезапно расцветшего посреди каменных стен. Она проверяла каждую деталь сервировки — от расположения столовых приборов до складок скатертей с ручной вышивкой. Не обошла вниманием и винный погреб: лично отбирала лучшие сорта, оценивая цвет, аромат и год урожая, чтобы каждый бокал на пиру стал маленьким откровением.

Я, терзаемый чувством вины за свою недавнюю забывчивость, решил взять на себя самую видимую и ответственную задачу — обустройство во внутреннем дворе. Под моим надзором слуги на просторном дворе уже воздвигали длинные дубовые столы, накрывая их скатертями с золотой вышивкой. Работники ловко крепили над ними лёгкие шатры из полупрозрачной ткани, которые должны были защитить гостей от полуденного солнца. Они колыхались на утреннем ветру, будто паруса сказочного корабля, готового отправиться в плавание по морю радости.

Между столами ловко развесили гирлянды из живых цветов — алых гвоздик, белых лилий и нежных фиалок, переплетённых зелёными лозами. Первые фонари, ещё не зажжённые, уже придавали двору волшебное сияние — казалось, будто звёзды спустились с небес, чтобы осветить этот день. И хотя солнце только-только поднялось над крепостными стенами, во дворе уже царила атмосфера праздника: воздух был напоён ароматами цветов, свежей выпечки и предвкушения чуда.

Каждый шаг, каждое движение слуг, каждый взмах кисти декораторов — всё складывалось в единую симфонию подготовки к торжеству.

К полудню крепость преобразилась до неузнаваемости. От главных ворот до самых дальних башен пылали алые и пунцовые ленты, переплетаясь с венками из роз и пионов — будто сама природа решила расцвести в честь этого дня. В воздухе разливался упоительный аромат: дымный дух жареного мяса смешивался с запахом свежей выпечки из замковой пекарни и тонким благоуханием цветущих лип, высаженных вдоль дорожек. Каждый вдох наполнял сердце предвкушением чуда.

Церемония бракосочетания состоялась в парадном зале, где вековые гобелены рассказывали молчаливые истории о славных событиях прошлого, а хрустальные люстры, словно скопление звёзд, рассыпали по залу тысячи искрящихся бликов.

Маша в белоснежном платье, украшенном серебряной вышивкой, выглядела поистине ослепительно. Ткань переливалась при каждом движении, а в волосах, убранных в изящную причёску, мерцали крошечные жемчужины. Её глаза светились счастьем, а лёгкая улыбка делала образ ещё более трогательным.

Егорыч стоял у алтаря непривычно сосредоточенный. В руках он держал огромный букет полевых цветов — незабудок, ромашек и васильков, собранных ранним утром, под чутким руководством хранителя леса и его подруги. Этот простой, но искренний жест тронул всех присутствующих: в нём читалась не показная пышность, а настоящая, глубокая нежность.

После торжественного обряда гости переместились во двор, где праздник набирал обороты. Над жаровнями вился ароматный дымок, обещая изысканные угощения; в кувшинах искрилось вино, переливаясь рубином и золотом в лучах полуденного солнца. Музыканты настраивали инструменты — скрипки, лютни и барабаны уже готовились наполнить пространство торжественными мелодиями.

Гости оживлённо переговаривались, поздравляли молодожёнов и занимали места за столами. В воздухе царила атмосфера всеобщего ликования — смех, аплодисменты, звон бокалов сливались в единую симфонию радости. Даже суровые воины, обычно сдержанные и молчаливые, сегодня улыбались и поднимали кубки за счастье новой семьи.

Когда солнце начало клониться к закату, музыканты заиграли первый танец молодожёнов. Маша и Егорыч, сияющие и счастливые, плавно скользили по мраморному полу, а вокруг них кружились лепестки роз, брошенные гостями. В этот момент время словно остановилось — остались только музыка, любовь и бесконечное счастье, озарявшее каждый уголок крепости.

К полуночи, когда последние гости разбрелись по гостевым покоям, я наконец смог выдохнуть. Несмотря на суматоху и мою первоначальную забывчивость, свадьба получилась именно такой, какой и должна быть: тёплой, шумной и по-настоящему счастливой.

Мы вернулись в свою спальню. Девушки сразу скинули наряды и направились набирать воду в нашу большую ванну. Я уже хотел к ним присоединиться, когда на амулет связи пришёл вызов.

Слегка нахмурившись, я отошёл к окну и ответил — это был Хару. Его голос звучал напряжённо, с едва уловимой дрожью:

— Князь, прошу прощения за столь поздний вызов, — начал он без предисловий. — Но у меня срочные вести.

Я жестом попросил девушек не шуметь. Они замерли у ванны, переглянулись и бесшумно устроились в креслах, настороженно глядя на меня.

— Говори, — коротко ответил я, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предчувствие.

— Нас атакует монстр, которого мы не можем убить. Пока мы его ещё сдерживаем, но силы тают. Мана заканчивается, и двое наёмников уже погибли. Тварь может атаковать стихией Воздуха.

У меня всё сжалось внутри от воспоминаний о последнем бою с монстром в этом разломе. Тот поединок едва не стоил мне жизни — я до сих пор помнил режущую боль от ядовитого жала и свист воздушных лезвий, рассекающих воздух в сантиметрах от лица.

— Опиши мне её, — потребовал я, сжимая амулет так, что костяшки пальцев побелели.

Хару торопливо перечислил приметы:

— Огромные перепончатые крылья, голова —