Чужая мама - Николь Келлер

кровать большая, ляжете на разные концы кровати под отдельными одеялами, и все. Я лягу в зале, в кресле. Сама понимаешь, твой босс очень высок, он не поместится в кресле.

Света что-то бурчит невразумительное в ответ, но ей так или иначе придется согласиться. Другого выхода нет.

— Я так понимаю, это был тот самый Руслан? — хитро глядя в мою сторону, как бы невзначай интересуется Света.

— Да.

— И как, вы снова вместе?

А я и не знаю, что и ответить сестре. И, откровенно говоря, даже не хочу думать сейчас на этот счет.

— Давай ложиться спать, — прохожу к постели, намеренно игнорируя провокационный вопрос. Потому что мне даже и подумать страшно о будущем…

Утром мы навещаем со Светой маму в больнице. Увидев ее, обе плачем от счастья, но врач нас тут же успокаивает, что состояние мамочки стабильное, и она медленно, но верно идет на поправку.

— Как же так, мамочка? — Света вытирает слезы и аккуратно обнимает маму. Я присаживаюсь с другой стороны и беру маму за руку.

— Да я и сама не поняла. Простите, что заставила вас волноваться.

— Мам, ну ты чего? Хорошо, что все обошлось!

Мы проводим достаточно много времени, пока врач не выгоняет нас, утверждая, что маме нужен покой.

Я провожаю Свету и ее босса в аэропорт, обещая, что буду держать их в курсе, и возвращаюсь домой, размышляя о вчерашней ночи.

Несмотря на то, что мы поговорили с Русланом, между нами висит множество нерешенных вопросов. И, откровенно говоря, я боюсь искать на них ответы.

Наверно, из-за того, что я погружена в собственные мысли, не сразу замечаю Руслана, а чуть поодаль знакомую фигуру, удаляющуюся быстрым шагом.

Перевожу взгляд на мужчину, и губы сами собой растягиваются в широкой искренней улыбке.

— Я пришел поговорить, как и обещал, — тихим голосом сообщает Руслан, улыбаясь в ответ. — Привел с собой тяжелую артиллерию, но боец не выдержала возложенной на нее ответственности и уснула, не дождавшись тебя.

Присаживаюсь на корточки, любуясь Ангелочком и сдерживая себя, чтобы не схватить ее и не прижать к себе.

— Она так выросла! Настоящая красавица!

— Вся в отца, — с гордостью сообщает Руслан, и мы оба весело посмеиваемся.

— Зайдете на чай? — спрашиваю с надеждой. С надеждой, потому что именно сейчас чувствую, что мне необходим этот мужчина и эта чудесная девочка.

Они — мое спасение. Моя надежда на нормальное будущее. Очень жаль, что я поняла это только сейчас и, прежде чем осознать, наделала столько ошибок…

— Может, прогуляемся? Она недавно уснула, и если Ангела сейчас разбудить, то она будет совсем не ангелом.

— С удовольствием, — искренне отвечаю, готовая пойти с ними хоть на край света.

— Кстати, — вспоминаю о знакомой мужской фигуре, которую только что видела. — А кто это проходил, ты не знаешь? Он показался мне довольно знакомым.

— Понятия не имею, — резко отрезает Руслан, показывая, что не желает продолжать этот разговор.

Руслан

Вернувшись от Веры, я так и не смог заснуть, прокручивая в голове ее историю. Я, мужчина с довольно сильной и устойчивой психикой, даже с трудом представить не могу, через что ей пришлось пройти. В одиночку.

Вспоминая ее рассказ, я невольно представил на секунду, что такое случилось с Ангелочком. И даже мысли не могу вынести, сразу же несусь в комнату, ложусь с ней рядом и обнимаю, целуя в макушку.

При мысли о ее муже, если его так можно назвать, у меня чешутся кулаки, и возникает огромное желание найти придурка и постучать по голове. За то, что бросил ее и собственного сына в трудный момент. За то, что сдался. За то, что не верил. И за то, что всю вину переложил на хрупкие плечи невиновной женщины. Которая из кожи вон лезла, лишь бы спасти их сына. А ее недомуж повел себя, как барышня: обиделся, что все внимание его жены досталось смертельно больному ребенку! Мое мнение — такие мужчины недостойны называться мужчинами. Трусливый слабак — вот определение этому индивиду.

Мне очень важно убедить Веру, что она может мне доверять, что у нас все будет хорошо, что мы должны быть вместе, и она должна сохранить беременность. Но я до конца не уверен в своих силах, что мне удастся ее убедить. Все же она прошла через самый настоящий ад и боится повторения. И я понимаю ее опасения.

Именно поэтому я беру с собой Ангелину. Мне кажется, что моя маленькая девочка поможет папе убедить почти нашу маму в том, что мы должны быть вместе. Отныне и навсегда.

Подходя к дому Веры, замечаю впереди смутно знакомую фигуру. Я видел его лишь однажды, но этого достаточно, чтобы понять, что передо мной бывший муж Веры и большой засранец Дмитрий.

Осознаю, что судьба ко мне благосклонна и дает шанс отомстить за любимую женщину и воплотить в жизнь все мысли, которые посетили меня прошлой ночью.

— Дмитрий! — негромко окликаю мужчину, радуясь, что Ангелочек по дороге заснула. Не увидит, как папа наваляет нехорошему дяде, и ее детская психика не пострадает.

Глава 48

Руслан

Мужчина останавливается, прищуривается, пытаясь узнать меня, но тут же сдается.

— Мы знакомы?

— Виделись однажды.

— Вы что-то хотели?

— Да, — произношу твердо, надеясь, что до мужика дойдет с первого раза. — Я хочу, чтобы вы больше никогда не беспокоили Веру.

Мужчина вновь оглядывает меня с ног до головы, но теперь уже по-другому: оценивая, меня как соперника, самца.

— На каком основании?

— На том, что я ее муж.

Да, я немного приукрасил ситуацию и забежал вперед, но приложу все свои усилия, чтобы желаемое в ближайшем будущем стало явью.

— Так Вера успела за тебя выскочить замуж… — тянет эта особь мужского пола. — А то как кричала-то, как убивалась, строя из себя жертву обстоятельств.

Все же не выдерживаю и заезжаю по морде этому недоноску. По сути, мне и повод был не нужен. Но хотелось быть уверенным, что я не ошибся в своих выводах.

— А теперь послушай сюда, — хватаю его за грудки и слегка встряхиваю. — Больше никогда не смей оскорблять МОЮ женщину. И напоминать ей о смерти сына. Для спасения которого ты, кстати, палец о палец не ударил. Так что, не тебе искать виновных в смерти ребенка. И если ты еще раз напомнишь Вере об этом и вообще побеспокоишь ее по какому бы то ни было поводу, я с удовольствием сломаю тебе челюсть. А теперь свободен.

С отвращением отталкиваю его от себя, преграждая дорогу