Сын помещика - 10 - Никита Васильевич Семин

— Эта любовь запретна, мы оба это понимаем, отец, — серьезно посмотрел парень на Зубова. — И я не хочу, чтобы и дальше у вас с мамой были ссоры, в которых повинен я. И снова прошу тебя — не держи зла на Романа. На его месте я поступил бы также.

«А я ее еще защищала, — тем временем думала Софья. — Бедной девочкой называла. Права была Ольга! Эта „бедная девочка“ — та еще стерва. А как играет-то! А если она своего мужа сама на тот свет свела?»

Желая тут же прояснить этот вопрос, Софья пошла «в атаку»:

— Капитан-исправник уже зафиксировал смерть? Что говорит врач?

— Да, Василий Емельянович был у нас, — спокойно кивнула Дарья. — Доктор подтвердил, что смерть произошла по естественным причинам от старости.

«Надо бы самой поговорить с Губиным, — решила Софья Александровна. — Он большой любитель взятки брать. Надо ему намекнуть, что если дело тут не чисто, не нужно прикрывать эту, прикидывающуюся безвинным ангелом, змею».

— И этой ночью, я полагаю, — снова заговорил Владимир Михайлович, глядя на сына, — вы были вместе?

— Да, — подтвердил Антон опасения отца.

«Это еще хуже, — побледнела Софья. — А если она ребеночка под сердцем от Антона понесет? Тогда же от нее точно не избавишься!»

О нечто подобном подумал и Зубов, вот только в отличие от жены его мысли приняли иное направление. Раз сын оказался столь ветреным, что легко меняет влюбленность с одной дамы на другую, то стоит его и правда женить. Пока до беды эта его черта не довела. И мужчина стал расспрашивать Дарью о ее жизни, интересах. Надо же присматриваться к будущей снохе.

* * *

— Господин, — позвал меня Тихон через переднюю форточку, когда мы проезжали мимо рынка. — Надо бы попон для лошадей купить. А то когда мы останавливаемся, они распаренные. Без попон их продуть может, заболеют.

— Раз надо, значит, купим, — кивнул я.

Вот еще один момент, который мне бы в голову не пришел по уходу за лошадьми. Хорошо хоть парень на него указал. Пришлось немного задержаться, приобретя столь важные для моего транспорта вещи, но зато потом мы ехали до Дубовки без задержек.

В город мы въезжали уже вечером. Раньше я бы тут же приказал парню править к тетиной усадьбе, но сейчас не был уверен, что это уместно. Встретиться с тетей в любом случае надо — хотя бы, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество по салону. Но стоит ли сразу к ней заходить, или сначала доходный дом лучше поискать для постоя? В итоге решил, что не нужно затягивать. Мало ли когда она утром проснется, а у меня каждая минута на счету из-за требования адмирала. Сейчас-то Зубовы точно не спят. Так что обсужу с ней наши дела, а потом уж и комнату снимем. И с раннего утра в поместье сразу отправимся.

— На подворье не заезжай, — сказал я Тихону, когда он остановился перед воротами усадьбы. — Здесь подожди.

Тот удивился, но послушно выполнил приказ.

К двери усадьбы я подходил, внутренне готовясь к любому повороту событий. От просто холодного приема до того, что меня и на порог не пустят. Открыл мне Архип — неизменный слуга Зубовых. На порог он меня пустил, предупредив, что у его господ гостья.

Мы с сестрами остались ждать у дверей, пока он доложит о нас.

— Ну при гостьей-то не будут они с тобой отношения выяснять, — пыталась меня успокоить Настя.

— В крайнем случае — перенесут вашу встречу на завтра, — поддержала ее Аня.

— Нам завтра с самого утра уже выдвигаться надо, — покачал я головой.

Тут подошла тетя, прерывая наш разговор.

— Роман, рада тебя видеть, — улыбнулась она облегченно и даже обняла.

Вот такого поворота я точно не ожидал. Затем она переключилась на девушек, тоже не постеснявшись обнять их, и лишь после этого пригласила в дом. Я заметил, что возвращаться в зал ей почему-то не хотелось.

— Тетя, все в порядке? — не удержался я от вопроса.

— Антон себе за один вечер невесту нашел, — недовольно поджала она губы.

Ах вот в чем дело. Снова кузен чудит. Зато меня обрадовало, что он про Настю забыл и не будет на нее смотреть. Но уж чего я точно не ожидал, так это увидеть Дарью Воробьеву в роли той самой «невесты»!

* * *

Царицын. Порт

Фаррух вдохнул морозный воздух, вместе с которым ему в нос попали запахи, присущие любому порту — пахло рыбой, дегтем и, что характерно больше для военных портов, ружейной смазкой. Вот он и добрался до конечной точки своего путешествия.

За время пути мужчина успел обдумать свои шаги, чтобы выполнить просьбу мирзы Хусейна. Первое — ему нужно раскрыться, как последователю бабизма перед местными жандармами. До этого он тщательно скрывал от полиции свои политические предпочтения, выставляя себя больше торговцем. И тому были причины. Не хотелось бы, чтобы информация о его взглядах попала кому-то из его недругов на родине. Но сейчас все изменилось. Хусейн-мирза в письме упоминал, что в России желают установить неофициальный контакт с представителями их учения. Если он начнет свою деятельность, не заручившись хотя бы негласной поддержкой местной охранки, то очень быстро окажется сначала в числе задержанных, а затем его вышлют на Родину. Со всеми неприятными последствиями.

Второй шаг — найти в городе человека, который бы согласился с ним вести общие дела. Да такие, что пойдут на пользу и России и Персии, но при том этот человек не должен иметь дружеских отношений или хотя бы симпатий к официальной власти в Тегеране. А еще — быть открыт к новому и не бояться действовать. Почему-то на ум Фарруху сразу приходил юный Винокуров. Сразу по нескольким причинам. Во-первых, он уже знал о принадлежности Фарруха к бабидам и до сих пор не выдал его. Во-вторых, Роман пошел им навстречу в вопросе написания картины с политическим подтекстом. Но до сего момента парень не хотел ввязываться в большую политику, и мужчина его прекрасно понимал. Однако если он узнает, что в его стране никаких репрессий за сотрудничество с Фаррухом не получит, то это развяжет ему руки. Мужчина очень на это