Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

вызывают исследования, показывающие, что связь между независимостью и низкой инфляцией не так сильна, как считалось, и зависит от других факторов – например, от уровня демократии или от эффективности конституционных механизмов сдержек и противовесов (66).

Другими словами, юридическая независимость бесполезна, если применяется в авторитарной стране, где правительство может подорвать ее другими способами.

Связь между независимостью и инфляцией бывает еще сложнее. В своем авторитетном исследовании Адам Позен показал: независимость центрального банка связана с низкой инфляцией только в тех странах, где финансовый сектор заинтересован в борьбе с ней (67). В странах, где этот интерес отсутствует, связи между независимостью и инфляцией вообще нет.

Более поздние исследования предложили альтернативные показатели независимости, не основанные на юридических нормах, и пришли к выводу, что формальная правовая независимость не гарантирует реальной автономии. Например, исследования показывают, что даже при высоком уровне юридической независимости центральные банки все еще подвергаются давлению со стороны правительств или парламентов (68).

Еще более тревожный факт: назначение руководителей центральных банков становится все более политически мотивированным, несмотря на реформы, укрепляющие их юридическую независимость (69). Даже если политики формально расширяют независимость центробанков, они часто назначают на ключевые посты людей схожих взглядов, чтобы сохранить косвенный контроль над денежной политикой.

Вся эта совокупность исследований ставит под сомнение ту самую отрицательную связь между независимостью и инфляцией, которую обнаружили в 1990-х годах. И все же именно она вдохновила реформы денежно-кредитной политики и убедила правительства, что независимость и таргетирование – необходимые инструменты для защиты от постоянной угрозы инфляции.

50

Вернемся к вопросу королевы: почему мы упустили возвращение инфляции

Попробуем теперь собрать все воедино, чтобы ответить на вопрос, с которого начали: «Почему мы не заметили возвращение инфляции?»

Во-первых, это произошло из-за навязчивой идеи, будто инфляция 1970-х годов была вызвана тем, что ожидания людей «потеряли якорь». Она породила политическое решение: создать институты, которые будут напрямую управлять этими ожиданиями и удерживать их в узде, то есть независимые центральные банки с четкими целями по инфляции.

Но если понимание 1970-х, заложенное в этих институтах, ошибочно, а все, что мы показали в этой книге, говорит именно об этом (от того, что бизнесмены скорее кликнут на видео с щенком, чем на заявление центробанка, до сложных статистических исследований о несостоятельности модели ожиданий), и если мы неверно определили причины инфляции тогда, то с высокой долей вероятности мы ошибаемся и сейчас. А это, похоже, и произошло.

Во-вторых, такие взгляды укореняются в «официальных историях», которые мы создаем в науке и политике. Как только одно объяснение проблемы становится доминирующим, вся система реагирования начинает работать только в рамках этого объяснения.

Яркий пример – действия Европейского центрального банка под руководством Жана-Клода Трише в начале финансового кризиса. Несмотря на все признаки дефляции, Трише был убежден, что главная угроза для Европы – это инфляция. И даже посреди масштабного банковского кризиса он дважды повысил процентные ставки в 2011 году, усугубив ситуацию. В то время ходила шутка: ЕЦБ с безжалостной решимостью борется с инфляцией, которая умерла тридцать лет назад. Шутка была точной. И не смешной.

В-третьих, мы понимаем, насколько несостоятельны наши представления об инфляции, когда видим, как они разбиваются о реальность. Мы заметили это по реакции в Twitter на статью Изабеллы Вебер в The Guardian о ценовом контроле. И по сопротивлению тех, кто вложил свои репутации и карьеры в теорию инфляции, основанную на ожиданиях, – они отказываются признавать такие факторы, как наглое завышение цен компаниями или возможная эффективность государственного регулирования, даже если есть эмпирические доказательства того, что это работает. Признать, что такие меры могут быть полезны, – значит подорвать саму идею, будто единственный выход из инфляции – это рецессия и рост безработицы.

Сложите все это вместе, и получится классическая ситуация: поиск ключей под фонарем, потому что там светло, а не потому что там их потеряли.

Мы знаем, что инфляция может возникать по множеству причин – об этом мы подробно писали в главе об «историях инфляции». Но наша политика настроена так, будто существует только один путь – через ожидания. То есть мы делаем ставку на то, что инфляция может появиться только так. А если мы построили «правильные» институты на основе «правильных» идей, то, значит, инфляция не может вернуться. Так утверждала сама конструкция институтов, созданных в 1980–1990-х для борьбы с инфляцией. Но если эти основы ошибочны, то не только инфляция может вернуться, но и стандартный набор мер по борьбе с ней окажется неэффективным. Более того – он будет причинять вред, особенно большинству людей.

Именно поэтому в последней главе мы обращаемся к главному вопросу, который до сих пор оставался в тени: «Кто выигрывает, а кто проигрывает в условиях инфляции?»

Глава 6

Можно ли назвать войны с инфляцией «классовыми»?

«Изменение стоимости денег – то есть рост или падение цен – становится важным для общества тогда, когда оно по-разному затрагивает разных людей. Ведь когда деньги дешевеют или дорожают, последствия от этого не распределяются поровну: одни теряют, другие выигрывают. Именно эта несправедливость в прошлом вызывала большие социальные потрясения и вызывает их сейчас. Потому что инфляция редко бывает одинаковой для всех» (1).

Джон Мейнард Кейнс

«Классовая борьба действительно существует. Но это не бедные против богатых, это богатые воюют против остальных. И они побеждают» (2).

Уоррен Баффетт

51

Являются ли войны с инфляцией классовыми войнами?

В 2020 году Мэтью Кляйн и Майкл Петтис написали важную книгу, в которой задали удивительно простой вопрос: «Являются ли торговые войны классовыми войнами?» (3)

Их ответ был – да.

Они показали, что победители в торговых войнах – страны-экспортеры – на самом деле тоже проигрывают. Чтобы сохранить конкурентоспособность товаров, они сокращают зарплаты работников. А истинная цена, которую платят страны-импортеры, – это разрушение своей промышленности, когда местные производства вытесняются дешевыми импортными товарами.

Так кто же выигрывает, если обе стороны терпят потери?

Только владельцы компаний – с обеих сторон. А больше никто.

Так что, когда мы волнуемся из-за торговли и объявляем «войну», на самом деле мы лишь усиливаем уже идущую международную классовую борьбу – бизнес против наемных работников.

Книга очень интересная. Но возникает вопрос: какое это имеет отношение к инфляции?

Кляйн и Петтис этого не говорят напрямую, но, по нашему мнению, из их аргументации можно сделать вывод: классовая борьба идет не