Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

французского флота набирались из жителей Прованса, но катастрофические поражения при Никотере и Мальте, лишили эту провинцию самых опытных моряков[726]. Хуже того, установившаяся летняя жара привела к вспышке в лагере армии осаждающей Жирону инфекционной эпидемии, распространившейся и на французский флот в Росасе, уничтожив его экипажи. В результате небольшая эскадра каталонских галер смогла нанести серьёзный ущерб французским конвоям снабжения, атакуя по одному-два транспортных судна за раз[727]. Тем не менее, активность каталонских каперов не смогла полностью остановить подвоз припасов французской армии. Требовались более решительные шаги, а для этого необходимо было собрать больше кораблей. Подкрепление из сицилийского флота было крайне необходимо.

Просьба Педро III о помощи дошла до Роджера через инфанта Хайме где-то в середине июля, когда адмирал был занят осадой Таранто. Роджеру потребовалось некоторое время, чтобы завершить кампанию в Апулии и вернуться в Мессину для пополнения своего флота[728]. В начале августа он наконец отплыл с Сицилии примерно с 34 галерами и прибыв в Ла-Голетту (Ла-Гулетт, порт Туниса) примерно в середине месяца (Карта 5)[729]. Через несколько дней Роджер отплыл из Ла-Голетты, но,  по неизвестным причинам, по-видимому, оставил там 4 галеры под командованием одного каталонского дворянина из Монтолиу. Наконец, около 23 августа адмирал достиг Барселоны примерно с 30 военными кораблями[730].

За несколько дней до прибытия сицилийского флота Марке и Маллоль, воодушевленные предыдущими успехами в ходе каперской войны, решили предпринять более решительные действия: атаку на французский флот непосредственно у Росаса. Незадолго до пятничной вечерни они обнаружили флот Гийома де Лодева состоящий примерно из 25 галер между Сан-Фелиу и Росасом[731]. Хотя каталонцы значительно уступали противнику в численности, их это не остановило, поскольку дело было не в количестве кораблей, а в мотивированности экипажей. Каждая из сторона увидела противника задолго до начала сражения и имела достаточно времени для подготовки к бою[732]. Мунтанер говорит, что Лодев разделил свой флот на две эскадры — основное формирование из 15 кораблей и резервное из 10,[733] в то время как Десклот настаивает на том, что он выстроил свои корабли в три линии одна за другой[734]. Но это ни к чему хорошему не привело. Мунтанер сообщает, что каталонцы связали свои 11 галер длинными канатами, "чтобы враг не смог прорваться между ними", и просто обрушили на французские корабли шквал выпущенных баллистариями арбалетных болтов[735]. Вскоре плотный обстрел принёс плоды. "Рамон Марке и Беренгер Маллоль проследили, чтобы палубы вражеских галер были в значительной степени очищены арбалетчиками, наносившими смертельные раны, — пишет Мунтанер, — а те, кто ещё остался на палубе, были людьми высокого ранга и больше нуждались во врачах, чем в сражении"[736]. Затем два арагонских адмирала расцепили свои галеры, чтобы альмугавары могли разобраться с сократившимися французскими экипажами[737]. Результатом стало сокрушительное поражение флота Лодева. Десклот сообщает, что 7 французских галер были захвачены вместе с их экипажами, в том числе и сам адмирал Лодев. Остальные французские суда либо бежали, либо затонули. Каталонцы потопили две галеры с пленниками низкого ранга, а остальные отбуксировали в Барселону[738]. Мунтанер как всегда преувеличивает утверждая, что с французской стороны погибло 4.000 человек, а со стороны каталонцев лишь 100,[739] но нет сомнений в том, что французский флот потерпел унизительное поражение,  всего через несколько дней приведшее к сокрушительной катастрофе[740].

Из-за противоречивых свидетельств хронистов, восстановить правдоподобную последовательность событий, предшествовавших битве у островов Формигес, остается чрезвычайно сложной задачей. Ясно лишь то, что в начале сентября 1285 года случайно совпало множество обстоятельств, предоставивших Роджеру де Лаурия весьма благоприятную возможность, которой он в полной мере и воспользовался. Основные сведения о произошедшем вырисовываются из письменных источников. Филипп III, разгневанный сокрушительным поражением Лодева от Марке и Маллоля, приказал своим генуэзским адмиралам Джованни д'Оррео и Энрико де Мари взять оставшуюся часть французского галерного флота в Росасе (около 25–30 судов) и "преследовать врага, хоть до края земли и не возвращаться, пока не доставите их мне пленными"[741]. Бартоломео Неокастро сообщает, что конечной целью французского флота была блокада порта Барселоны[742].

Тем временем, примерно 2 сентября, Роджер де Лаурия отплыл из Барселоны (по-видимому, направляясь в набег на Росас) и, по счастливой случайности, вскоре после этого встретил эскадру Марке и Маллоля, что позволило сформировать объединенный каталонско-сицилийский флот из примерно 40 галер. И, опять же по счастливой случайности, 4 галеры оставленные в Ла-Голетте под командованием дворянина из Монтолиу наконец-то прибыли в Барселону, разминувшись с основным флотом. Эти галеры немедленно пустились в погоню, но, по-видимому, опять разминулись с арагонским флотом, зато на следующий день они столкнулась с французским, двигавшимся на юг. Каталонцы, конечно же, повернули назад и в надвигающейся темноте им удалось оторваться от погони. Затем они случайно наткнулись на арагонскую армаду[743]. Получив весть о приближении французского флота, Роджер, по-видимому, решил устроить ему ловушку.

Вечером 3 сентября Лаурия либо приказал своему флоту задержаться у берегов островов Формигес ("Муравьиных островков"), скалистого архипелага примерно в 5 км к северо-востоку от порта Паламос, либо причалил свои галеры на близлежащем побережье Коста-Брава. В какой-то момент ночью он заметил французский флот, направляющийся на юг к Барселоне. Роджер приказал поднять на верхушках мачт каждой из галер несколько фонарей, чтобы создать впечатление подавляющего численного превосходства, а затем ринулся в атаку[744]. План, похоже, сработал идеально. По словам Неокастро и Специале, около 10 французских галер под командованием Энрико де Мари попытались сбежать оставив остальные корабли на произвол судьбы[745]. Но Лаурия настиг и их атаковав с кормы (Карта 10). "Адмирал повёл свою галеру в самую гущу боя, — пишет Десклот, — и так яростно атаковал галеру из Прованса, что при первом же столкновении все оборонительные сооружения вдоль борта этой галеры были разом сметены"[746]. Хорошо зарекомендовавшие себя в ночных боях альмугавары дали арагонцам явное преимущество в последующих рукопашных схватках на палубах участвующих в сражении судов[747]. Все оставшиеся французские галеры (около 15) были либо захвачены, либо потоплены, а Джованни д'Оррео попал в плен[748]. "Считалось, что в этом сражении было убито или утонуло 5.000 или более человек из Прованса и Франции", — злорадствует Десклот[749].

После полного уничтожения французского галерного флота, порт Росас остался практически беззащитным и Роджер быстро этим воспользовался. "Затем он отправился в порт Росас, где обнаружил более 150 судов, включая галеры и тариды, и захватил их все", — сообщает Мунтанер[750]. После этого люди Роджера атаковали город, убив при этом 200 французских рыцарей. Остальные французы бежали к Жироне, чтобы сообщить Филиппу III плохие новости[751]. Оставив в Росасе гарнизон, Лаурия двинулся на север с целью захватить и порт Кадакес. Именно там, в замке Кадакес, он принял посланников короля Франции: дона Рамона Роже де Палларса и Роже-Бернара III, графа де Фуа. Два вельможи предложили перемирие, а граф де Фуа, пригрозил, что если Лаурия не согласится то Филипп III в следующем году бросит против него 300 кораблей. Ответ Роджера, пересказанный Десклотом, даёт понимание психологии этого человека: "Я не верю, что какая-либо галера,