Писательские семьи в России. Как жили и творили в тени гениев их родные и близкие - Елена Владимировна Первушина

а еще через год, бросив университет, уехал бороться с голодом в Самарскую губернию. Организовал более 200 столовых и несколько больниц, но заразился тифом, выздоровел. Поступил рядовым в 4-й стрелковый Императорской фамилии батальон, расквартированный в Царском Селе, но через год уволен по состоянию здоровья, уехал в Париж, пытался лечиться в России, затем уехал в Швецию. В 1896 году женился на Доротее Вестергунд, дочери известного шведского невропатолога Эрнста Вестергунда. В этом браке родились девять детей. В 1915 году они расстались, а в 1918-м Лев навсегда покинул Россию. В 1921 году женился во Франции на Марьяне Николаевне Сольской, в браке родился сын Иван. Но через десять лет расстался с ней и поселился в Швеции у сыновей Павла и Петра, затем жил отдельно в Холзинборге, где и скончался в 1945 году.

Публиковаться начал в 1891 году под псевдонимом Л. Львов в журнале «Книжки „Недели“» (рассказ «Любовь») и в журнале «Родник» (рассказ «Монте-Кристо»).

Лев Львович написал три книги мемуаров: «В Ясной Поляне. Правда об отце и его жизни», «Правда о моем отце» и «Опыт моей жизни». Последнюю книгу он сопроводил таким посвящением: «Во всей моей жизни больше всех людей я любил мою неоцененную мать. Она плакала, молилась и благословляла меня, когда тринадцатимесячным ребенком отнимала от груди и записала тогда в своем дневнике, что, прощаясь со мной, жалела меня больше всех остальных детей. Ее благословение и моя любовь к ней воодушевляют эту работу, которую посвящаю ее памяти».

Опубликовал несколько пьес, рассказов для детей (на основе детских воспоминаний). Но, пожалуй, самым шумным и скандальным его произведением стала повесть «Прелюдия Шопена».

* * *

«Прелюдию» Лев Львович написал в 1899 году, после женитьбы и рождения первого сына, так же, как отец и дед, названного Львом. Эта повесть — продолжение «музыкального» диалога отца и матери, а точнее — их семейного конфликта, порой затухавшего, а порой превращавшегося в то, что немцы называют «Hassliebe» — «любвененависть».

В повести Софьи Андреевны прелюдию Шопена играет Анна в минуты решительного объяснения с Прозорским, и князь говорит ей: «Лучше Шопена никто не умел вложить в музыку все тончайшие человеческие чувства». К Шопену обращается в трудный момент своей жизни и герой повести Льва Львовича.

Сюжет ее таков: княгиня Борецкая приехала в Москву, чтобы выдать замуж трех своих дочерей: «Идеалом мужа для своих дочерей княгиня представляла себе какого-нибудь молодого предводителя дворянства, которых было несколько в числе ее знакомых, молодого, богатого помещика или земского начальника, а если в городе — чиновника особых поручений, военного, тоже со средствами, конечно». Но дочери больше веселятся со студентами и не обращают внимания на солидных кандидатов в женихи. Один из студентов — Крюков — влюблен в младшую дочь княгини, Сонечку: «И, продолжая чувствовать прикосновение ее молодого, трепетавшего подле него, нежного тела, он совсем потерял голову в эту минуту. Глядя в ее подвижное, вечно подвижное, личико, со вздернутым носом и темными, блестящими глазами, — лицо, которое все находили некрасивым, он видел в нем столько жизни, молодости и силы, что он оторваться от него не мог. Он не мог не любоваться Сонечкой и об одной ей только и думать. Да, он был влюблен в нее, отчаянно влюблен, вот уже четвертый месяц».

Но матери Сонечки «в голову никогда не могла прийти мысль о серьезной возможности брака Сонечки с этим двадцатилетним мальчиком Крюковым, qui п'а pas le sou»[64]. Сонечка с родней уезжают на лето в деревню, куда Крюкова не приглашают. Утешение он находит в музыке и у… девушки Матреши, «хорошенькой и здоровой, с глянцевым лицом и бойкими движениями», которая служит в доме его отца.

С семьей, даже с отцом, он не может поговорить о том, что его мучает: «Поговорить с отцом? Он чуткий, он понял его состояние, но зато никто не будет так жестоко холоден и безразличен к нему на деле…» Только у своего товарища, студента-медика Комкова, Крюков находит поддержку. Комков недавно женился и советует Крюкову последовать его примеру, не ломая особенно голову над тем, как он будет содержать жену: если оба супруга молоды, здоровы и неглупы, они смогут заработать себе на жизнь. «Моя жена — девица как девица, — говорит Комков. — Окончила гимназию, читает и объясняется кое-как по-французски, играет на „фортопьяно“, — дело не в этом. Не в том, какая будет твоя жена, — это вопрос счастья, одному лучше попадет, другому хуже, — а дело в нас самих, в нашем отношении к браку и в правильном разрешении им полового вопроса. Только тогда может успокоиться человек, может почувствовать, что он стал на свое настоящее место и полностью начал жить, действовать и быть полезным. Только с этого времени можно продолжать нравственно расти и развиваться. По-моему, неженатый человек или, как голодная собака, мечется, суетится, кидается во все стороны и только глупит, ничего путного не делая на свете, или это развратная обезьяна, утратившая все человеческое. Тут середины не может быть; тогда это уже не мужчина, а тряпка».

Эту тему Лев Львович поднимал и раньше, в 1893 году, в рассказе «Синяя тетрадь», герой которого провозглашает: «Чувственность — это страшное зло нашего общества, которое мы недостаточно сознаем. Я понимаю это слово в самом широком смысле. Все мы без исключения больны ею, и холостые, и женатые, и старые, и молодые. Разве мы не страдаем, не мучаемся постоянно от нее? Я, вы, каждый из нас. Разве мы не знаем, какие ужасные, тяжелые минуты иногда переживаешь от этой внутренней и часто бессильной борьбы с ее властью и силой над нами? Другим не видно этих всегда спрятанных от света темных наших сторон, но, Боже, если бы все это всплыло наружу, если бы увидели ясно люди всю грязь своей и чужой души, как бы они ужаснулись. Я думаю, они ни себя, ни друг друга бы не узнали. Но мы тщательно скрываем от себя и людей наши болезни, пороки и слабости, точно боимся тронуть их, взбаламутить всю эту тину, чтобы она не поднялась, не затопила и не задушила нас. И чувственность это самая страшная наша болезнь, потому что она ослабляет не одно тело и ведет за собой разные болезни, а она действует еще на душу. Она незаметно, понемногу загрязняет ее и делает свое дело безошибочно и жестоко. Мы до того изнежены и развращены с самого детства, что из-за наших слабостей даже не замечаем всего этого или не хотим замечать, мы поддаемся