Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались! - Алексей Сказ

«Не знаю», — признался я. — «От нашего успеха сейчас зависит слишком многое, так что если и боюсь, то не за себя».

Она положила ладонь мне на руку — тёплую, живую, так контрастирующую с моими холодными костями.

— Мы справимся, — тихо сказала она. — Как всегда.

Я кивнул и отпустил её. Фенрис ушла, а я остался один в пустом складе. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города и работой Сети в моей голове.

Я посмотрел на свои руки — костлявые, белые, без единого грамма плоти. Когда-то я был человеком. Когда-то у меня была семья, работа, жизнь. А теперь я — некромант, командующий армией мёртвых, планирующий захватить власть над целым городом.

Что бы обо мне подумала моя дочь, если она жива и увидела бы меня сейчас?

Я сжал кулаки и услышал тихий скрежет собственных костей.

Неважно. Она не здесь, зато здесь — люди, которые нуждаются в защите, не говоря уже о моих собственных интересах и выгоде.

Я развернулся и вышел из склада, направляясь к Лиандри, пора было надеть маску.

* * *

Я перевёл взгляд на тучного купца, сидевшего за столом из красного дерева. Торнвальд — глава Гильдии Торговцев. Человек, который ещё неделю назад наверняка чувствовал себя хозяином жизни, а сейчас больше походил на загнанного в угол крысёнка в дорогом бархатном камзоле.

Мы находились в задней комнате здания Гильдии — месте, где обычно проводились закрытые сделки и заключались самые выгодные контракты. Роскошь всё ещё окружала нас: дорогие ковры под ногами, резная мебель, позолоченные подсвечники. Но окна были наглухо забиты досками, на столах лежал слой осыпавшейся побелки от постоянных толчков землетрясений. Похоже на бункер богачей, которые надеются пересидеть конец света в комфорте.

Скрежет, свернувшийся у противоположной стены живым кольцом из хитина, первым нарушил тишину. Его голос был спокойным, деловым, словно речь шла не о выживании города, а об очередной поставке зерна:

— Торнвальд, давай обойдёмся без лишних слов. Ситуация проста: город горит, третья волна не за горами, а мэр бросил всех, кто за стеной его Цитадели. Включая тебя.

Купец дёрнулся, его пухлые пальцы сжали бокал с вином так сильно, что костяшки побелели.

— Я… я в безопасности, — пробормотал он, хотя сам не верил своим словам. — Мои склады находятся в Торговом квартале. Это стратегически важная зона и Готорн не допустит…

— Готорн допустит что угодно, — оборвал его Скрежет, и в его голосе прозвучала сталь. — Он уже допустил гибель стольких человек только за вторую волну. Как думаешь, сколько он потеряет за третью? И кто сказал, что ты не окажешься среди них?

Торнвальд побледнел. Он отпил из бокала, пытаясь скрыть дрожь в руках, но я видел. Духовное Око показывало мне не только магические потоки, но и то, как бьётся его сердце — быстро, панически, как у кролика перед волком.

Скрежет продолжал, методично разбирая последние иллюзии купца:

— Мы предлагаем единый фронт. Ты открываешь свои склады со стройматериалами и продовольствием. Мы используем их для укрепления Внешнего кольца — баррикад, защитных сооружений, пунктов эвакуации. В обмен мы гарантируем защиту твоих активов и семьи, когда придёт следующая волна.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Торнвальд, это инвестиция в твоё выживание, а не крышевание.

Купец молчал несколько секунд, его взгляд метался между Скрежетом, Фенрис, стоявшей у двери, и мной — высокой фигурой в капюшоне, застывшей в углу как статуя. Наконец он выдохнул и резко тряхнул головой:

— Нет… Нет! Вы безумцы!

Его голос дрогнул, перешёл на визг:

— Вы понимаете, что делаете⁈ Готорн объявил протокол «Цитадель»! Любой, кто помогает «незаконным формированиям», объявляется врагом государства! Меня повесят! Или ещё хуже — повесят мою семью!

Он схватил графин с вином и плеснул себе ещё, едва не расплескав.

— Я не потеряю голову ради кучки оборванцев из подвалов! Уходите! Немедленно! Пока я не позвал стражу!

Скрежет не торопился. Он медленно, почти лениво развернул одну из своих лапок и положил на стол что-то толстенькое. Знакомую папку «изъятую» нами из банкирского дома Гольдштейна.

— Знаешь, что это? — спросил Скрежет тихо.

Торнвальд молчал. Его лицо стало цвета мела.

— Это твоя биография, — продолжила гигантская сороконожка, раскрывая папку одним движением. — За последние пять лет ты обворовывал казну Мэрии на… сам знаешь сколько. Использовал «серые схемы» Гольдштейна: фиктивные посредники, завышенные расходы, откаты. Всё здесь: документы, подписи, печати.

Он легонько постучал лапкой по одному из листов.

— Даже копия твоей личной переписки с Гольдштейном. Помнишь письмо от третьего числа прошлого месяца? Где ты обсуждал, как «утопить лишнюю партию зерна», чтобы поднять цены перед праздниками?

Купец открыл рот, но слов не было. Только хриплый вдох.

Скрежет закрыл папку.

— У тебя выбор, Торнвальд. Либо ты помогаешь нам выжить, и эти бумаги остаются у нас — в безопасности и навсегда, либо…

Пауза.

— … мы отправляем их капитану Валериану сразу же как выйдем из этой комнаты. Как думаешь, пустят ли тебя в Цитадель с таким багажом? Или повесят на воротах как пример для остальных «паразитов»?

Торнвальд задрожал. Его руки легли на стол, пальцы судорожно сжались.

Я решил добавить последний штрих.

Активировал «Ментального Паразита». Слабо. Совсем чуть-чуть и не для того, чтобы взломать его разум или причинить боль, а просто… коснуться. Дать ему почувствовать то, чего он боялся больше всего.

Смерть.

Воздух вокруг меня стал тяжёлым, могильным. Запах земли и старых костей, которого на самом деле не было, его разум рисовал всё сам. Торнвальд выпустил бокал из рук, вино разлилось по столу красной лужей. Он попытался вдохнуть и не смог — лёгкие отказывались слушаться.

Фенрис, стоявшая у двери, слегка наклонила голову, её уши дёрнулись. Она чувствовала его эмоции, считывала каждую волну страха, отчаяния, паники. Через секунду она нервно кивнула Скрежету:

— Он… готов.

Я убрал давление. Торнвальд задышал, хватая ртом воздух, его лицо покрылось испариной.

— Я… я… — он не мог собрать слова.

Скрежет придвинул к нему чистый лист пергамента и перо. Затем он взял перо и подписал.

Когда мы выходили из здания Гильдии, Фенрис шла рядом, недовольно покачивая головой.

— Это было жестоко, — тихо сказала она.

Я взглянул на неё.

«Это было необходимо».

Скрежет тем временем издал