Дважды одарённый. Том IX - Элиан Тарс

— Не откажусь.

Трое членов ЛОЦ начали неспешно поедать принесённые угощения. То и дело кто-нибудь из них оглядывался на дверь. Геннадий, горевший желанием выполнить приказ, смотрел напряжённо. Он не доверял этому выскочке Пожарскому, и его особенно злило, что в текущей ситуации он, дважды одарённый Магистр, мог лишь неотрывно следить за дверью.

Лика волновалась. О приказе Императора она не думала и всем сердцем желала, чтобы её командирше и… возможно, даже подруге, решившей отдать жизнь ради Её Высочества, эту самую жизнь смогли сохранить. А ещё она верила в Александра и не хотела, чтобы в глазах других он упал в грязь лицом.

Ну а Лев…

Ему было любопытно. Всё, что было связано с Александром Пожарским, вызывало у него жгучий интерес.

Донёсшийся откуда-то сверху приглушённый крик прервал размышления Льва. Он удивлённо посмотрел на потолок.

Там же наверху заиграла музыка.

— Какие шумные у Александра соседи… — задумчиво произнёс Лев. — Веселиться надо так, чтобы не мешать остальным. Пойдём, Гена, сходим поздороваться.

— Но… — хотел возмутиться Геннадий, однако же Лев не дал ему сказать.

— Пойдём-пойдём. Вдруг они помешают лечению? И тогда мы не сможем выполнить приказ Его Величества.

Гена недовольно нахмурился, и через пару секунд кивнул — аргументы Льва он полностью принял.

Не прошло и семи минут, как оба вернулись на свои места и, так же, как и раньше, уставились на дверь спальни. Шумных соседей больше слышно не было.

«Что ты там делаешь? — думал Лев. — Где этому научился?»

Лев хотел узнать об Александре как можно больше. И… может быть, даже стать его союзником?

Правда, последнее было не в его силах — такие решения может принимать глава рода. А Лев, он ведь даже не наследник, а только средний сын.

«Хотя кажется, что отец в перспективе тоже будет не против, — постукивая ногтем по фужеру и поднимая пузырьки, думал Лев. — Но открытый союз лишит нас лёгкости и манёвренности…»

За своими размышлениями Лев перестал следить за временем. Не забывая о том, что он на службе, граф Варзухин уже перешёл на чай, когда вдруг из-под запертой двери и щелей вокруг дверного полотна в гостиную повалил густой пар.

Геннадий вскочил на ноги, явно готовый к бою. Лика тоже мгновенно поднялась со стула, но сражаться она не собиралась.

А Лев с интересом смотрел за клубящимся паром. Неспешно встав из-за стола, он подошёл к окну и распахнул его настежь.

— Не шумите так, — проговорил он ровно и обернулся.

В дверном проёме, опираясь на косяк, стоял Александр. Выглядел Пожарский… неплохо. Однако же лечение явно далось ему нелегко.

— Празднуете? — спросил он, глянув на стол, и улыбнулся. — Удобные вы гости — только своё едите, ещё и мне оставили.

Он подошёл к столу, взял коробку томатного сока и жадно присосался к горлышку.

Пару секунд все трое членов ЛОЦ напряжённо смотрели на него.

— Вы закончили⁈ — не выдержал Магистр. — Что с Осой?

— Жива-здорова, — отозвался Александр. — Можете на неё посмотреть, но до утра девушку лучше не трогать. Пусть выспится.

Услышав слова Пожарского, Лика первой рванула в комнату, едва не столкнувшись в дверях с графом Распутиным. У служанки хватило такта и ума остановиться и поклониться Велеславу Владимировичу, дав тому выйти.

— Велес, будешь? — спросил Александр, подняв коробку с соком.

— Давай, — без политесов выдохнул взмокший граф и, взяв коробку, приложился к горлу.

Лев одобрительно хмыкнул. Он отлично знал, что многие аристократы сохраняют свою чопорность и надменность даже в бою. Хотя… многие из таких аристократов обычно сами стараются в бой не лезть, предпочитая загребать жар чужими руками.

Граф Распутин, похоже, был из другого теста. И несмотря на ходившие о его роде слухи, выглядел живым и вполне себе приятным человеком.

— Хм… — хмыкнул Лев, когда Велеслав Владимирович перестал пить и повернулся к нему. По губам и бледной коже этого моложавого мужчины потекла струйка томатного сока, сделав его похожим на сказочного вампира после трапезы.

«Иногда кажется, будто Распутины специально подогревают слухи о себе», — мелькнуло в голове Варзухина.

Между тем Велеслав достал из кармана бархатный платок и обмакнул губы.

Как-то незаметно в гостиной материализовался личный слуга Александра и принялся убирать со стола. Таким образом, из первоначальной «бригады врачей» в спальне остался лишь Леонид Вавилов. То, что человек с сильным Родовым Даром на исцеление сейчас присматривал за пациенткой, не удивляло Льва. Более того — его присутствие во время лечения было самым понятным.

Но для чего там находились трое других мужчин? Чем был полезен Распутин? Или же камерир Александра?

В конце концов, что именно сделал Пожарский?

— А ты не пойдёшь проведать Зину? — спросил Александр, заметив взгляд Варзухина.

— Я не сомневаюсь в тебе, — усмехнулся Лев. — Да и Гены с Ликой хватит. Не занят сейчас?

Он покосился на графа Распутина.

— Скоро освобожусь, — кивнул Александр и повернулся к своему камериру: — Иван Фёдорович, будь добр, отнеси Леониду Игоревичу воды, а то он там изнывает от жажды.

* * *

Граф Распутин уехал первым — уж очень устал мой дядька, хотя фактически и сделал меньше остальных в нашей реанимационной бригаде. Однако же в жарком куполе, наполненном паром от столкновения воды и огня, он был наравне со всеми нами и, в прямом смысле этого слова, хорошенько упарился.

А ещё он уже почти сутки на ногах. И пусть сейчас только вечер, но «по-Распутински» это практически утро. А он до сих пор не ложился спать.

Странные люди… с их странными и поломанными биоритмами.

Далее нас покинул Геннадий. Верные люди царя-батюшки устроили стихийное обсуждение планов. Геннадий жаждал забрать Зину в Кремль прямо сейчас, но Лев настоял на том, что нужно слушаться лечащего врача. А потом и вовсе убедил, что ничего страшного с Зиной в моём доме не случится.

Как я понял, у Геннадия имелись ещё какие-то важные дела на сегодня. Вряд ли личные — скорее всего, нужно было что-то сделать по приказу Императора или кого-то из начальства, так что Магистр не смог остаться у меня с ночёвкой. Но заявил, что утром прибудет к восьми часам.

Спорить мы не стали.

Следом уехал Леонид. Вавилов, по-моему, устал больше других, но всё ещё переживал за состояние пациентки. Мне его чуть ли не силой пришлось выдворить из квартиры.