Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года - Юлиус Кребс

Оба генерала отвели войска к Вене, которую следовало защитить первоначально. 23 октября богемско-моравская армия соединилась с трансильванской. Объединенная армия численностью 35 000 человек переправилась 21 ноября через Дунай у Пресбурга и двинулась на Вену по правому берегу реки. Венгерская конница перерезала все пути снабжения австрийской столицы; для переполненного города это была верная катастрофа. Единственным условием победы противников Фердинанда II было сохранение единства рядов на более или менее продолжительное время. Но удача опять улыбнулась императору. Восстание католического аристократа в Верхней Венгрии побудило Бетлена повернуть назад и оставить богемцев в одиночестве.

Трансильванская армия вернулась на родину, а богемские и моравские полки переправились обратно через Дунай, чтобы не сражаться спиной к реке. До конца зимы они оставались в Нижней Австрии, не проявляя никакой активности. 6 декабря 1619 года Фердинанд II чудом оказался спасен — уже во второй раз в этом году. Тем временем 15 ноября семитысячный испанский корпус добрался до Инсбрука, а в середине января его авангард прибыл в Будвайс из Пассау.

Как я уже отметил выше, проблемы, связанные с принятием Фридрихом V богемской короны, вскоре отразились на состоянии армии. 15 февраля в главную квартиру в Эггенбурге прибыл ее новый главнокомандующий — князь Христиан I Ангальтский. Его глазам предстала печальная картина: солдаты требовали выплаты задержанного жалованья, были изнурены тяготами зимнего времени, многие ходили в лохмотьях, другие продали свое оружие маркитантам. Бюкуа тем временем вновь переправился на левый берег Дуная и 10 февраля одержал победу над бездарным генерал-фельдмаршалом Фельсом при Лангенлуисе.

Это очень негативно повлияло на боевой дух богемских солдат, лишив их всякого доверия к командованию. Многим генералам давались дипломатические поручения или создавались благоприятные условия для того, чтобы они могли чередовать зимние невзгоды в полевом лагере с комфортом Праги, Брюнна или Пресбурга. Дошло до того, что Турн, Гогенлоэ и князь Ангальтский отсутствовали в армейском лагере одновременно. В Вербное воскресенье один габсбургский генерал воспользовался этим обстоятельством и атаковал при Зицендорфе неосторожного барона Фельса. В итоге последний и несколько офицеров высокого ранга были убиты, сотни солдат нашли свою смерть вместе с ними, а протестантскую армию охватила всеобщая паника. В этот день погибла лучшая конница, которой располагала Богемия.

Однако даже если все генералы находились в лагере, это не слишком улучшало ситуацию. Взаимная ревность делала масштабные операции практически невозможными. Мансфельд хотел стать генерал-фельдмаршалом и командовать совершенно независимо. Граф Генрих Вильгельм фон Сольмс не желал подчиняться Мансфельду и хотел командовать принадлежащим Турну полком. Но солдаты последнего не признавали его авторитет, этот конфликт все время усугублялся, и Сольмсу пришлось отказаться от полка. Граф Турн, несмотря на свою высокую должность, был недоволен и также хотел стать генерал-фельдмаршалом. Гогенлоэ в Богемии не любили и плели интриги за его спиной, потому что он был немцем. Многие офицеры не понимали новой, нидерландской методики ведения войны и поэтому презирали ее; они явно не соответствовали занимаемым должностям. В Праге полностью выпустили из рук контроль над операциями, военные советники короля не играли никакой роли. В результате в уже принятые решения вносились непрерывные изменения. На военных советах все хотели говорить и никто — слушать. Самые большие секреты свободно обсуждались в присутствии слуг и солдат.

Результатом такого положения дел стали удачные вылазки Бюкуа и предательство полковника Трауна в Нижней Австрии. Поскольку сословия пожалели денег на обеспечение армии повозками, снабжение все время находилось в ужасном состоянии. Было невозможно получить даже две сотни землекопов для нужд артиллерии, а потери оружия и снаряжения не восполнялись. Полки Турна и Гогенлоэ были набраны так поспешно, что солдатам не зачитали их обязанности; существовали даже сомнения в том, что они вообще принесли присягу. В то время как в армии Бюкуа насчитывалось 13 полковников в пехоте и 12 в кавалерии, в более многочисленной богемской армии их оказалось куда меньше. Причина заключалась в том, что, как уже говорилось выше, большинство генералов являлись одновременно командирами полков и получали в итоге двойное жалованье. Каждая провинция назначала своего генерал-лейтенанта. Турн, являвшийся поначалу командующим моравскими войсками, после смерти Фельса стал фельдмаршалом Богемии; чтобы не обидеть Мансфельда, его возвели в такое же звание. Гогенлоэ стал фельдмаршалом войск всех присоединенных земель. Даже Нижний Лаузиц, выставивший в поле всего 300 пеших и 200 конных солдат, мог назначать генерала. Согласно «Акту конфедерации», каждый из «провинциальных» генералов имел право занимать место главнокомандующего на время отсутствия генералиссимуса. В этой ситуации не должно изумлять, что богемской армии не удалось захватить даже Креме — единственный плацдарм, находившийся в руках Бюкуа на левом берегу Дуная.

В таких условиях все напряженно ждали, к каким последствиям приведет назначение главнокомандующим князя Ангальтского. Последний изучал военное искусство только в юности и в весьма ограниченном объеме. У него имелась склонность к военному делу, он в свободные часы изучал труды теоретиков и время от времени просил раздобыть ему ту или иную книгу. Однако попытки применить теоретические знания на практике оканчивались неудачей. В 1600 году он получил от графа Вильгельма Нассауского сведения о том, что Мориц Оранский собирается дать бой испанцам. Христиан немедленно сел на корабль в Магдебурге, однако прибыв во Флиссинген, к своему величайшему раздражению узнал, что сражение уже состоялось. Опасаясь в силу мнительности, что его задержку сочтут намеренной, Ангальтский немедленно отправился во Фрисландию, даже не поговорив с принцем Морицем, что являлось его заветной мечтой. Какое-то время казалось, что ему доверят командование протестантской армией, которая должна была действовать против адмирала Арагонского. Но как известно, эта армия разбежалась уже через три месяца из-за распрей между протестантскими князьями и задержек с выплатой жалованья. В 1610 году князь должен был сыграть значимую роль в событиях вокруг Юлиха[16]. Генрих IV сначала считал его слишком неопытным, однако позднее все-таки дал согласие на то, чтобы Христиан командовал армией, состоявшей из войск немецких князей и нескольких франко-голландских полков; эта армия должна была действовать в Испанских Нидерландах. Вот только кинжал Равальяка перечеркнул все эти планы[17], реализация которых в конечном счете позволила бы судить о наличии у Ангальтского военного таланта. В 1617 году князь безуспешно пытался получить в ходе австро-венецианской войны пост, который соответствовал бы его амбициям. И вот теперь он впервые за долгое время возглавил большую армию.

Нельзя сказать, что Христиан Ангальтский не был готов к этой миссии. С момента начала восстания он внимательно наблюдал за происходящим в Богемии и окрестным странах. В его архиве в Цербсте есть целые тома, наполненные