Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года - Юлиус Кребс

«минеральной руды» десять талеров. Одним словом, это был исключительно благородный человек. Он был убежденным католиком и строго соблюдал все обряды, но мы не находим у Бюкуа никаких признаков фанатичной ненависти к иноверцам.

Генерал не знал страха. Когда перед его палаткой поймали наемного убийцу, Бюкуа лично допрашивал его. При этом у него имелась только шпага для того, чтобы защититься от огромного пьемонтца, которого даже не связали. Личная храбрость не раз заставляла его рисковать жизнью, как свидетельствуют сообщения о полученных им ранениях. У Заблата[13] он с пистолетом в руках и грубыми ругательствами лично повел своих кирасиров в атаку на солдат Мансфельда. У Зицендорфа 12 апреля 1620 года он без всякого доспеха подскакал вплотную к неприятельским линиям и несколько раз разрядил свои пистолеты во вражеских солдат. Конь под ним был убит, перья на его шляпе сбиты мушкетной пулей, рука со шпагой покрыта кровью.

Его настоящий солдатский характер проявлялся и в том, что ему была ненавистна любая писанина. Это доставляло ему определенные неудобства, ведь даже отчет о сражении на Белой горе он отправил в Вену только через восемь дней после битвы, уже получив напоминание о необходимости сделать это. Он хорошо владел испанским, французским и итальянским языками, сносно знал латынь и мог изъясняться на верхненемецком. Генерал любил солдатскую шутку. В одном из боев он был ранен в половой орган и истекал кровью, однако сказал побледневшему Фицсимону: «Чем грешил, там и покарали!» После этого он повернулся к парламентеру от Мансфельда, с которым вел переговоры, заявив: «Скажи своему господину: он заслужил такую кару в этом месте гораздо больше, чем я». На службе, однако, он был строгим и требовательным командиром. Иногда он отказывался принимать младших офицеров или заставлял их по полчаса ждать аудиенции; в результате некоторые из них его недолюбливали. Зато простые солдаты буквально почитали его: ведь он, как Сулла, позволял им практически любые выходки. Когда он участвовал в кампании адмирала Арагонского в Вестфалии, рассказывали, что его полки свирепствовали хуже диких зверей, не делали разницы между подданными императора и врагами, что транспорты с продовольствием приходилось охранять от его солдат. Неаполитанцы бесстыдно занимались содомией прямо на улице.

В мои планы не входит подробное рассмотрение боевых действий 1618–1619 годов. Но необходимо рассказать о том контексте, в котором произошло сражение на Белой горе. Поэтому вкратце опишу предшествующие события.

После захвата Пильзена следующим шагом к успеху богемской революции должен был стать захват города Будвайс, расположенного на юге королевства в болотистой местности. Повстанцам так и не удалось взять этот город, который являлся надежным убежищем для императорских полков в случае поражения и служил исходной базой для всех их операций в южной Богемии. Обе стороны поначалу избегали решающего сражения, и в 1618 году боевые действия представляли собой утомительные маневры, разграбление населенных пунктов и взятие замков. При этом южной Богемии пришлось вытерпеть огромные лишения.

Говоря об этой эпохе, стоит отметить еще одно обстоятельство: земли, ранее присоединенные к Богемии[14], не спешили вставать на сторону Праги, а заняли выжидательную позицию, что нанесло глубокую рану богемскому восстанию. Моравия начала вербовку солдат для самообороны, но одновременно разрешила императорским войскам пройти по своей территории. В результате богемцам пришлось рассредоточить свои силы, чтобы оказывать давление на соседей. Гогенлоэ с половиной армии остался в лагере у Рудольфштадта для наблюдения за Будвайсом, в то время как Турн 25 ноября вторгся с другой половиной в Нижнюю Австрию, захватил Цветтель и отправил авангарды к Вейтре. Поскольку Моравия все еще колебалась, а Нижняя и Верхняя Австрия брали с нее пример, в середине апреля 1619 года Турн получил от Директории приказ направиться в Моравию с восьмитысячным корпусом. Он занял Иглау и Знайм и в результате смог полностью достичь своей цели. Несколько недель спустя моравские полки присоединились к корпусу Турна, а в следующие месяцы примеру Моравии последовали Нижняя и Верхняя Австрия[15]. Силезия и Лаузиц направили своих солдат в распоряжение богемцев еще раньше, и в результате к началу июня 1619 года император утратил контроль над всеми своими провинциями севернее Дуная. 5 июня Турн с 10 000 солдат подошел к Вене.

Положение Фердинанда II внешне выглядело более опасным, чем было в действительности. Бюкуа провел зиму 1618/19 года за стенами Будвайса, его немногочисленные солдаты отдохнули и были готовы к новым вылазкам в Богемию. Богемская армия в окрестностях Будвайса, напротив, значительно поредела за зиму: солдатам плохо платили и плохо кормили. Более двух третей из них — более 8000 человек — стали жертвами эпидемий, остаток был ненадежным и практически небоеспособным.

После смерти Маттиаса 20 марта 1619 года Фердинанд мог действовать более свободно; к нему со всех сторон стекались военные отряды. К Вене и Будвайсу двигались подкрепления из Фландрии, Лотарингии и Нидерландов, где эрцгерцоги Альбрехт и Леопольд спешно формировали новые полки. Под давлением неутомимого посланника Оньяте испанский король Филипп III наконец решил энергично поддержать Фердинанда. Через Тироль в Австрию двинулись испанские полки, отправленные из Неаполя вице-королем Осуньей и из Милана герцогом Ферия. Судьба Вены, однако, висела на волоске. В этот момент — 10 июня 1619 года — Мансфельд потерпел поражение в бою с частями Бюкуа у Заблата. Судьба кампании была решена: Турна спешно отозвали, вывели вторую армию из лагеря у Рудольфштадта и бросили эти силы против наступающего Бюкуа, который приблизился к Праге на десять миль.

Полки, сформированные сословными представительствами, оказались не очень хороши в обороне. Если бы Бюкуа действовал более энергично, ему, возможно, удалось бы уже тогда подавить восстание. Однако в этот час величайшей нужды явился спаситель, вмешательство которого потрясло обе стороны. Речь идет о трансильванском князе Бетлене Габоре.

Основные события 1619 года происходили не в военной, а в политической сфере. В конце августа Фердинанд Штирийский был избран императором, что значительно укрепило его авторитет и моральное превосходство. Параллельно падал авторитет Фридриха Пфальцского, который отобрал у Фердинанда богемскую корону в тот самый момент, когда тут получил императорскую. Однако главным событием года стал заключенный в октябре союз между Фердинандом II и Максимилианом Баварским, значительно ускоривший ход событий. Половинчатость, с которой Фридрих Пфальцский подошел к своим королевским обязанностям, а также то обстоятельство, что он был связан по рукам и ногам самоуверенной богемской аристократией, немедленно привели к печальным для него последствиям в первую очередь в военной сфере.

Получив известие о приближении войск Бетлена, Бюкуа в сентябре ушел из Богемии, а Дампьер из Моравии.